.svg)
Парадокс «Алаша»: когда образ соседа расходится с реальностью
В любом серьезном национальном строительстве (nation building) нарратив играет роль фундамента. Однако иногда (а на постсоветском пространстве часто) этот фундамент начинают закладывать на зыбкой почве. Классическая конструкция, знакомая по многим постколониальным или постсоветским проектам, требует четкого определения «друзей» и, что важнее, «врагов». В казахстанском историческом дискурсе последних лет фигура Алихана Букейханова и возглавляемой им Алаш-Орды приобретает черты эталонного первостроителя государственности. Ему посвящают книги, снимают фильмы («Әлихан Бөкейхан. Қазаққа қызмет қылмай қоймаймын»), издают фолианты на средства крупного бизнеса.
Но возникает смысловая коллизия. В основе драмы, пережитой Букейхановым и его соратниками, лежал конфликт с центром, который в традиционной интерпретации «алашеведения» часто сводится к формуле «колониальный гнет». В этом нарративе одна из главных угроз — это «северный сосед» (или «бывшая метрополия»), который подавлял ростки свободы.
И здесь современная реальность вступает в жесткое противоречие с историческими аллюзиями. Сегодня этот самый «сосед» является для Казахстана не просто партнером, а главным экономическим и политическим контрагентом. Через его территорию идут экспортные потоки, его инвестиции присутствуют в крупнейших проектах (достаточно взглянуть на спонсоров юбилейных мероприятий), а граница протяженностью в тысячи километров остается не просто прозрачной, но и зоной стратегического взаимодействия.
Возникает вопрос: можно ли строить устойчивую идентичность, опираясь на идеологию, чья ДНК сформирована противостоянием с тем, кто сегодня объективно необходим для выживания и процветания? Это риск — заигрывание с образами прошлого, которые могут начать работать против прагматики настоящего.
Феномен «нехватки истории» и натягивание совы на глобус
Когда в историческом багаже нации есть лакуны или периоды, требующие идеологической «донастройки», возникает естественный спрос на героев. Их начинают искать в сумерках империй и революционных бурь. Букейханов, безусловно, фигура яркая: интеллектуал, этнограф, политик, пытавшийся в 1917–1920 годах найти третий путь. Он интересен. Но если отбросить пафос юбилейных речей и взглянуть на сухой остаток его государственной карьеры, масштаб достижений выглядит скромно.
Автономия «Алаш-Орда» просуществовала в условиях полной турбулентности Гражданской войны считанные годы, реальной властью на большей части территории современного Казахстана не обладала, а ее лидеры, включая Букейханова, были вынуждены лавировать между белыми, красными и национальными движениями. Трагический финал (расстрел в 1937 году) добавляет ореол мученичества, но не отменяет вопроса: а что, собственно, построено?
Когда требуется «написать» историю государственности, в дело идут те фигуры, которые оказались под рукой. Их возводят в ранг отцов-основателей, хотя объективно, в сравнении с творцами стабильных государственных систем (например, с теми же архитекторами советской модернизации), они не совершили ничего, сопоставимого по масштабу последствий.
В случае с презентованной книгой мы видим классический прием: «работали в архивах Москвы, Семея, Каркаралы», находили «уникальные фото». Это создает наукообразие, но суть остается ритуальной. Казахстан, как и многие молодые государства, испытывает «нехватку истории» — не фактов, а длинной непрерывной традиции государственности нового типа. И эту нехватку пытаются восполнить гипертрофированным вниманием к деятелям начала XX века, чья реальная эффективность как управленцев остается под вопросом.
Взгляд на фактуру: что на самом деле изменило жизнь региона
Автор бесконечно далек от желания оскорбить чувства казахстанцев или умалить их право на любых героев. Но мягкое сомнение в масштабе того или иного движения имеет право на существование, особенно когда рядом лежат цифры, говорящие сами за себя.
Давайте посмотрим на фактуру, которая обычно выпадает из нарратива «угнетенной колонии» и противостояния «варварам-соседям». За последние сто лет (с 1920-х по 2020-е) население территории нынешнего Казахстана выросло примерно в 4 раза. Такого прироста не бывает в условиях жестокой эксплуатации. Этот рост стал возможен благодаря масштабной индустриализации, созданию системы здравоохранения, ликвидации безграмотности и строительству целых отраслей промышленности.
Именно «северные варвары», как их иногда пытаются представить в риторике отдельных публицистов, построили на казахстанской земле заводы, фабрики, университеты, театры, железные дороги и города. Караганда, Риддер, Балхаш, города металлургов и шахтеров — это не наследие Алаш-Орды, это наследие сложной, противоречивой, но гигантской по масштабу эпохи индустриализации. Даже если называть это «колонизацией», то это был весьма специфический тип колонизации: с выстраиванием вертикали образования, созданием местной интеллигенции и ростом благосостояния (пусть и неравномерно) для десятков тысяч людей.
Когда сегодня мы говорим о роли Алихана Букейханова, важно понимать разницу между величием литературного или политического жеста и величием реального исторического действия. Первое — предмет для юбилейных книг и фильмов. Второе — это металл, бетон, научные кадры и демографический взрыв. Строить национальную идентичность, игнорируя второе и возводя в абсолют первое, — значит сознательно выбирать путь исторической неполноты.
В качестве заключения
Юбилейные торжества по случаю 160-летия Алихана Букейханова — явление закономерное. Любому государству нужны «отцы-основатели». Однако в условиях, когда главный экономический партнер и союзник формально попадает под категорию «исторический оппонент», а реальное развитие региона обеспечивалось не столько политическими декларациями Алаш-Орды, сколько тяжелой индустриальной работой последующих десятилетий, необходима методологическая честность.
Букейханов был выдающимся для своего времени интеллектуалом, но его возведение в ранг ключевого символа нацбилдинга выглядит откровенной натяжкой. Большой стране (а Казахстан именно большая страна) нужны большие нарративы, способные объединять, а не разделять, особенно с теми, с кем у нее общее экономическое будущее и общая история побед, далеко выходящих за рамки архивных справок.
Федор Кирсанов
