В ходе международного онлайн-брифинга на тему «Порядок без правил: кризис международного права и вызовы для Евразии», организованного Центром геополитических исследований «Берлек-Единство» (г. Уфа), Центром исследовательских инициатив «Ma'no» (г. Ташкент) и сетевым изданием «Восточный экспресс 24», прозвучало выступление аналитика центра геополитических исследований «Берлек-Единство» Александра Купцова.
— Хотел бы акцентировать внимание на том, что процесс эрозии международного права следует рассматривать не просто как кризис соблюдения существующих норм, а как кризис легитимности самой нормативной архитектуры. Легитимность — это не только формальное признание, но и внутреннее убеждение всех участников в справедливости и надежности правил игры. Когда эта уверенность подрывается, система перестает функционировать как единое целое.
Сложившаяся ситуация демонстрирует, что три ключевых фактора: изменение баланса сил, деградация доверия и правовой нигилизм великих держав — делают возврат к прошлому абсолютно невозможным. Модель международного права, существовавшая в период с 1945 по 1991 год, уже не может быть рабочей.
На мой взгляд, наиболее фундаментальным фактором является радикальное изменение геополитического и геоэкономического баланса сил, превратившее декларативную многополярность в реальность. Мир, созданный после Второй мировой войны, был построен на консенсусе победителей, а порядок после холодной войны опирался на доминирование одной сверхдержавы, хотя и с элементами коалиционного управления. На сегодняшний день обе эти модели устарели.
Рост региональных центров силы, прежде всего Китая и России, их стратегическая кооперация через такие форматы, как ШОС, и стремление к созданию альтернативных экономических и политических структур являются неотъемлемой частью новой реальности. Эта многополярность не является формальной: она напрямую влияет на распределение власти и влияния в глобальных институтах. Разрыв между формальной институциональной структурой, где пять постоянных членов Совбеза ООН продолжают играть решающую роль, и реальным распределением влияния, где все большее значение приобретают страны БРИКС, государства Юго-Восточной Азии и другие региональные лидеры, порождает системный институциональный дисбаланс.
Попытка вернуть старые модели означала бы игнорирование этой новой реальности. Восстановление устаревшей и нерепрезентативной конструкции было бы немедленно воспринято как антидемократичное и несправедливое. Сама идея реставрации предполагает наличие чего-то целостного, что можно было бы восстановить. Однако прежняя модель была основана на консенсусе победителей, который сегодня утрачен. Конструкция разобрана, и ее нельзя просто собрать заново, игнорируя изменения, произошедшие в мире.
Вторым фактором является тотальная деградация доверия, которое выступает «клеем» любой правовой системы. Доверие подрывается несколькими ключевыми практиками. Во-первых, это массовое применение экстерриториальных санкций без мандата Совбеза ООН, наносящее ущерб третьим странам. Во-вторых, растущая частота односторонних интервенций, которые подрывают авторитет коллективной безопасности и демонстрируют готовность великих держав использовать силу или угрозу силы вопреки Уставу ООН. Ярким примером здесь может служить ситуация вокруг Венесуэлы.
В-третьих, и это, возможно, самое опасное явление, — полная политизация международных судебных и арбитражных институтов. Например, ВТО идет по пути,обратному изначальной идее. Если изначально ожидалось, что юридические решения будут защищать интересы слабых, то теперь наблюдается обратная тенденция: решения становятся объектом политических споров и используются для достижения чьих-либо стратегических целей.
Законодательство США о санкциях, в частности закон о блокировке российских активов, представляет собой пример подхода, позволяющего применять санкции против лиц, связанных с Россией, даже если это происходит на территории третьей страны. Этот процесс можно охарактеризовать как правовой шантаж, когда право используется не для обеспечения справедливости, а для принуждения. Ключевые инструменты обеспечения мира и безопасности превращаются в инструменты применения санкций, а институты разрешения споров — в поле битвы. Легитимность всей этой системы подрывается до основания.
Третий, самый разрушительный фактор — это правовой нигилизм, продемонстрированный некоторыми державами. Если гаранты системы международного права сами начинают ее игнорировать, то любые попытки реставрации теряют смысл. Правила, созданные для ограничения применения силы (в частности, статья 2 Устава ООН, а до нее — Парижский пакт), начинают применяться дискриминационно, а нормы, требующие соблюдения суверенного равенства, нарушаются безнаказанно.
Этот нигилизм проявляется не только в применении санкций, но и в отказе от выполнения обязательств перед международными судами, в одностороннем истолковании норм права, в использовании технических процедур для блокировки работы ключевых механизмов, таких как апелляционный орган ВТО. Когда держава действует по принципу «права удобного момента», она не просто нарушает конкретные статьи договоров, она размывает саму культуру правового поведения.
Это создает парадоксальную ситуацию: именно те государства, которые исторически были главными архитекторами и гарантами порядка, становятся его главными источниками хаоса. В результате, вместо того чтобы работать над совершенствованием существующей системы, они предпочитают ее обходить или полностью игнорировать. В такой обстановке попытка вернуться к старым нормам выглядит абсурдной, так как эти нормы больше не имеют гарантии исполнения со стороны самых влиятельных участников.
Мы наблюдаем формирование зоны риска, создаваемой гегемонами со стороны ЕС и Соединенных Штатов. Я считаю, что сейчас весь мир находится в этой зоне риска. Следовательно, поиск механизмов решения этой системной проблемы становится задачей первостепенной важности.
Николай Ильясов
