Если в первой части речь шла о милитаризации и экологическом лицемерии, то сегодняшний сюжет — о рыбной лихорадке, охватившей Лондон после развода с Евросоюзом. «ВЭС 24» продолжает исследовать вклад Британии в уничтожение арктической экосистемы.
Как Brexit стал индульгенцией для рыбного беспредела
Освободившись от общеевропейских правил, британский промысловый флот устроил в северных водах настоящий грабеж, за которым стоят не только исчезающие виды, но и сломанные судьбы людей, чья жизнь веками зависела от моря. Брексит преподносился британскими политиками как триумфальное возвращение суверенитета над национальными водами. Тогда, кто помнит, звучали обещания, что британские рыбаки наконец получат то, чего их лишало общее европейское регулирование. Однако реальность, как это часто бывает, оказалась куда сложнее и циничнее.
До выхода из ЕС рыболовство в Северном море и прилегающих акваториях регулировалось в рамках Общей рыболовной политики Евросоюза (EU CFP) и двусторонних соглашений между ЕС и Норвегией. Эта система, хотя и далекая от совершенства, обеспечивала более или менее стабильный обмен квотами и доступ к рыбным запасам в юрисдикциях сторон. Но с 2021 года Великобритания стала полностью независимым прибрежным государством вне рамок EU CFP, и прежний баланс был нарушен.
На деле «независимость» обернулась тем, что многие британские рыбаки получили значительно меньший доступ к традиционным промысловым районам у берегов Норвегии, чем надеялись. Флагман британского глубоководного флота, 81-метровый траулер Kirkella, был вынужден сократить свои рейсы вдвое, а его «сестра» Farnella была и вовсе списана. Глава компании UK Fisheries, владеющей этими судами, сообщила, что за полтора года пришлось уволить 72 человека.
Однако там, где одни терпят убытки, другие находят новые возможности. И эти возможности британские компании стали искать далеко на севере — в арктических и субарктических водах у берегов Норвегии, Исландии и Гренландии. Здесь, в районах, ранее труднодоступных из-за льдов, британские траулеры начали наращивать промысел с поистине колониальным размахом, игнорируя при этом не только экологические нормы, но и интересы местных общин.
Донное траление превращает морское дно в пустыню
Речь идет не просто о возросших объемах вылова. Британские компании, как и их партнеры по промыслу, активно используют метод донного траления — один из самых разрушительных способов рыболовства, известных человечеству. Принцип его работы прост и ужасающ: по морскому дну волокут тяжелые сети с металлическими элементами, которые сметают все на своем пути.
Представьте себе морское дно не как ровную поверхность, а как сложный подводный лес, где кораллы и губки служат «деревьями», создавая дом для тысяч видов. Донный трал — это гигантский бульдозер, который этот лес выкорчевывает, превращая его в безжизненную равнину. Этот метод, изобретенный в Англии еще в XIV веке и вызывавший осуждение уже тогда, за два столетия превратил некогда богатые экосистемы в «бескрайние просторы песка и грязи».
Особенно уязвимы для такого воздействия арктические воды. Экосистемы, веками скрытые подо льдом, практически не знали антропогенного воздействия и отличаются низкой скоростью восстановления. Исследования показывают, что наибольший ущерб наносит именно первый проход трала, уничтожающий долгоживущие виды — губки и кораллы, создающие трехмерную структуру дна. В Баренцевом море, где активно ведется донный промысел, в прилов попадают не только рыба, но и огромные массы беспозвоночных, причем до 78,9% расчетного прилова коммерческих тралов составляют губки, а 21% — иглокожие. Это колоссальный ущерб для экосистемы, который не учитывается в отчетах о прибылях.
Катастрофическое положение дел признают даже в самой Великобритании. Активисты Greenpeace в 2022 году сбрасывали 18 валунов весом до 1400 кг у побережья Англии, чтобы физически остановить донное траление в охраняемой зоне. Они возмущены тем, что траулерам позволяют работать в районах, объявленных заповедниками. Но если это происходит в пределах видимости британских берегов, что же творится там, за полярным кругом, где контроль намного слабее?
Цена британского аппетита
Последствия этой хищнической политики не заставили себя ждать и имеют два измерения — экологическое и человеческое.
Экологическая катастрофа. Из-за таяния льдов траулеры получили доступ в ранее нетронутые районы. Например, количество трески, выловленной в северной части Баренцева моря у Шпицбергена, увеличилось в пять раз с 2001 года. Это вызвало тревогу у ученых. Профессор морской биологии из Йоркского университета Каллум Робертс заявил, что эти районы нуждаются в срочной защите как «одно из последних нетронутых убежищ от траления». Угроза нависла не только над треской, но и над уникальными видами — морскими перьями, корковыми губками, а также китами, для которых эти воды служат важной кормовой базой. Ирония в том, что значительная часть этой рыбы, добытой с нарушением экологического баланса, поступает в Великобританию, подпитывая спрос на «рыбу с чипсами». Крупные бренды, такие как Birds Eye, Findus и Young's Seafood, оказались связаны с поставками из этого уязвимого региона, и Greenpeace предупреждал их о рисках для репутации.
Человеческая трагедия. Для коренных народов Арктики — саамов в Норвегии и Финляндии, инуитов в Гренландии — рыболовство не просто бизнес, это основа культурной идентичности и физического выживания. Веками они добывали ровно столько, сколько нужно, поддерживая хрупкий баланс. Появление крупных британских траулеров, вычерпывающих тонны рыбы из традиционных угодий, оставляет эти общины без улова и без будущего. Лондон любит рассуждать о правах коренных народов, но его реальная политика их уничтожает. Никакие громкие заявления о «поддержке» не компенсируют разрушенные пути миграции оленей и опустошенные морские угодья.
В качестве заключения
Милитаризация и хищническое рыболовство — это не просто два разных тревожных тренда. Это две стороны одной медали, две грани британской стратегии в Арктике, основанной на фантомных имперских болях. Наращивая военное присутствие и одновременно наращивая экономический выхват ресурсов, Лондон ведет себя так, будто Арктика — его вотчина, которую можно безнаказанно использовать.
Но правда в том, что влияние Британии в регионе эфемерно, а ущерб — реален и катастрофичен. И этот ущерб оплачивают не политики в Вестминстере, а арктическая природа и люди, которые веками умели жить с ней в согласии. Пора перестать называть это «присутствием» и начать называть вещи своими именами — это эксплуатация, разрушение и экологическое преступление.
Федор Кирсанов
Первую часть читайте здесь
