Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ) традиционно привлекает внимание на международной арене. Заведующий лабораторией-центром региональных сравнительных исследований «Россия —Центральная Азия» НГУЭУ, директор АНО «СОМИ» Денис Борисовотметил уровень присутствия на ПМЭФ республик Центральной Азии, что, по его мнению, позволяет сделать важные выводы:
— ПМЭФ когда-то задумывался как визитная экономическая карточка России для мировых рынков и капиталов. Но значительные изменения в 2022 году изменили не только внешнеполитический курс страны. Они неизбежно изменили и функционал самого петербургского форума. Судя по той части программы, которую широко транслировали в национальном информационном пространстве, пока кто-то еще не до конца освободился от прошлых иллюзий.
Однако если «развидеть» все эти национальные песни и пляски перед американскими гостями с сомнительным реноме, то в сухом остатке ПМЭФ выглядит уже не как витрина для глобального капитала, а как точка сборки Большого евразийского партнерства. Причем не в декларативном, а в самом практическом смысле: по контрактам, составу делегаций, отраслевым интересам и тем проектам, которые действительно имеют шанс выйти за пределы повестки форума.
И вот здесь самое место указать на представительство стран Центральной Азии. Формально можно сказать просто: на ПМЭФ были представлены все пять республик региона. Но такая формула мало что объясняет. Содержательно важнее другое: Центральная Азия пришла на форум не как единый протокольный блок и не как декоративное подтверждение «международного участия». Каждая страна включилась в повестку на основе своего набора интересов и своей логики реализации евразийской экономической архитектуры.
Узбекистан — через уровень президента, технологическую индустриализацию, атомный проект, цифровые платформы и человеческий капитал. Казахстан — через критические минералы, редкоземельные металлы, атомную энергетику, ИИ и межрегиональную промышленную кооперацию. Кыргызстан — через национальный стенд, инвестиции, индустриальные парки, туризм, гидроэнергетику и работу внутри общего рынка ЕАЭС. Таджикистан — через торгово-экономическое сотрудничество, агроэкспорт, инвестиции и цифровую инфраструктуру. Туркменистан — через связь, искусственный интеллект, логистику, нефтегазовую аналитику и водные ресурсы.
Именно в этом просматривается главный смысл: Центральная Азия на ПМЭФ выглядела не периферией российской внешнеэкономической повестки, а набором разных, но вполне прикладных точек сборки БЕП. Западные партнеры предлагают нам БЕП для ПМЭФ, а центральноазиатские партнеры готовы участвовать в БЕП на ПМЭФ. Как говорится, почувствуйте разницу! Но плясать мы почему-то всё еще готовы не пойми для кого.
Еще раз про личности. Если смотреть не на информационный шум, а на уровень представительства, то картина получается вполне показательная. Узбекистан был представлен президентом Шавкатом Мирзиёевым. Это высший политический уровень и прямой сигнал: Ташкент рассматривает ПМЭФ не как протокольную площадку, а как место, где можно заявлять крупные евразийские инициативы. Казахстан вообще мог не приезжать в свете недавнего государственного визита Владимира Путина. Но нет, Астана направила представительную отраслевую делегацию. То есть казахстанская сторона еще раз решила отработать не символическое присутствие, а конкретные секторы, где формируется новая технологическая и ресурсная архитектура российско-казахстанского взаимодействия.
Кыргызстан зашел через уровень первого заместителя председателя Кабинета министров и национальный стенд. Это уже не просто участие «по линии дружбы», а попытка показать страну как инвестиционную, промышленную, туристическую и энергетическую площадку внутри общего рынка ЕАЭС. Таджикистан был представлен на министерском и ведомственном уровне: экономика, торговля, связь, цифровая инфраструктура. Туркменистан — через профильную официальную делегацию и министра связи. То есть даже более осторожные и закрытые участники региона пришли не с общими словами, а с понятными прикладными интересами.
В сухом остатке: уровень представительства стран Центральной Азии показывает простую вещь — регион не игнорировал ПМЭФ и не присутствовал там декоративно. Напротив, каждая страна вошла в форум через свою институциональную дверь — президентскую, отраслевую, инвестиционную, торговую, цифровую или инфраструктурную. И именно это важнее любых эффектных постановочных эпизодов. Потому что БЕП собирается не из плясок перед случайными гостями, а из людей, институтов, проектов и интересов, которые готовы работать после того, как подсветка форума выключится.
Владимир Кузменкин
