Анализируя очередной виток эскалации между Вашингтоном и Тегераном, а также место этого конфликта в большой геополитической игре, своим мнением с «ВЭС 24» поделился заведующий лабораторией «Центр региональных сравнительных исследований «Россия – Центральная Азия», политолог Денис Борисов.
Иран как разменная монета в игре против Китая
Очередное обострение отношений между Вашингтоном и Тегераном, сопровождающееся угрозами авиаударов, — это лишь очередная доминошка в большой американской стратегии, которую можно назвать «Сдерживание Китая».Дональд Трамп, при всей его критике в адрес левых, в душе остается прагматичным материалистом. Он прекрасно понимает, что для Китая, как мировой фабрики, первостепенное значение имеет доступ к энергоресурсам. Поэтому первая задача Штатов — взять под контроль ресурсы, питающие китайскую экономику. Если же контроль невозможен, задача сводится к их уничтожению.
Мы видим повторение сценария, который уже опробовали в Венесуэле: нагнетание напряженности и раскачивание международной обстановки. Мировые СМИ скрупулезно сигнализируют о движении авианосцев и раздумьях Трампа. Этот процесс растягивается во времени, чтобы в итоге подвести к неизбежному, на их взгляд, решению. Акции гражданского протеста в Иране, которые действительно имеют место, используются лишь как удобный повод для агрессии. Хотя все понимают, что внешняя угроза, скорее всего, приведет к сплочению иранского общества и ослабит позиции самих протестующих. Но Трампу нет дела до внутренних или внешних процессов Тегерана как таковых. Его задача — чтобы Иран либо перестал быть прокитайским, либо его не стало вовсе.
В Венесуэле удалось «малой кровью» — подкупом руководства и организацией «договорняка» — сместить неугодного лидера. С Ираном такой легкий номер не пройдет, и в Вашингтоне это понимают. Удар, если он последует, будет нацелен в первую очередь на нефтегазовую инфраструктуру, чтобы значительно сократить экспортные возможности страны, особенно в направлении Китая.
Длинная игра Вашингтона: от Гренландии до Персидского залива
В Пекине, безусловно, видят всю эту длинную игру. И речь идет не только о Венесуэле или Иране. Даже гренландский нарратив — это заранее продуманная игра на повышение. Трамп использует интерес к Гренландии как разменную монету, давая сигнал Европе: «Хорошо, я отстану от вас с Гренландией, но вы будьте любезны». Это инструмент формирования лояльного Трампу сообщества, которое поддержит его политику доминирования. Цель — заставить страны Евросоюза проводить совместную с США антикитайскую политику: участвовать в экономическом сдерживании, санкционном и пошлинном давлении.
Трамп изначально осознал, что в одиночку Соединенные Штаты не смогут провернуть подобный фокус против Пекина. Современный мир стал слишком сложен, и для давления на Китай Америке нужны значимые участники мировой экономики.
Что касается сроков возможной атаки на Иран, то, зная любовь нынешней американской администрации к символизму, можно лишь гадать. Если обратиться к военной истории США, то ближайшие знаковые даты — это, например, 19 февраля (годовщина битвы за Иводзиму) или 24 февраля (начало наземной операции «Буря в пустыне»). Вполне в стиле Трампа приурочить демонстрацию военной доблести к таким датам, как это уже было в истории с похищением венесуэльского президента.
Китайская помощь и фактор сопротивления
Китай, безусловно, понимает все риски. Мы уже видели информацию о том, что после летних обострений Иран согласовывал поставки военной техники из КНР, в частности, средств ПВО и современных боевых самолетов. А в последние дни вновь появляются новости об участившихся рейсах китайской военно-транспортной авиации в Иран. Очевидно, что помощь оказывается. Другой вопрос, что никакой публичной и открытой поддержки не будет — это не в китайском стиле.
Многое будет зависеть от самих иранских властей: насколько эффективно они смогут распорядиться полученной помощью и организовать оборону. Здесь можно вспомнить недавний пример обострения между Пакистаном и Индией. Пакистан тогда активно использовал китайскую технику, и она показала себя достаточно хорошо. Это быстро повлияло на оценку индийским командованием перспектив дальнейшей эскалации — силы оказались равны, и смысла тягаться не было, стороны вернулись к статус-кво.
Получится ли такой же сценарий с Ираном, учитывая, что противником будет не Индия, а США, — вопрос открытый. Но, зная западный менталитет, можно предположить: если Иран сможет дать адекватный ответ, проявит волю к сопротивлению, его, вероятно, оставят в покое. Если же мы увидим паралич власти и безволие, давление будет только нарастать.
Влияние на Таджикистан и Центральную Азию
Прямого влияния американо-иранских противоречий на Центральную Азию и, в частности, на Таджикистан, пожалуй, нет. Это игра совсем другого порядка, элемент глобального противостояния, а не регионального конфликта. Безусловно, Таджикистан является лидером в Центральной Азии по плотности и насыщенности экономических и политических связей с Тегераном. Однако серьезных изменений в этом взаимодействии из-за эскалации, скорее всего, не произойдет.
Федор Кирсанов
