Посол Фук в 39 лет уже успел посидеть в Пекине, Нью-Йорке и Елисейском дворце. Теперь —Ташкент. Интервью Валида Фука порталу Novastan — это вам не стандартный дипломатический лепет про дружбу-сотрудничество. Господин посол зачем-то переписал историю Узбекистана прямо на лету, задвинул про «120 лет русской оккупации» и попытался продать узбекской молодежи французский язык как билет в светлое будущее. «ВЭС 24» разобрал откровения галльского гостя.
…Явил миру «оккупационную математику»
Начнем с главного перла, ради которого, собственно, и стоит читать это интервью. В ответ на вопрос о том, почему он общается на узбекском, Валид Фук выдает тираду, которая в оригинале звучит так:
«Dans un pays qui a été colonisé par la Russie pendant près de 120 ans, il est important de montrer à cette population le respect que nous avons à l'égard de leur langue».
Перевод для тех, кто не учил Мольера: «В стране, которая была колонизирована Россией почти 120 лет, важно показать населению уважение к их языку».
Уважение к прекрасному узбекскому языку — это хорошо и правильно. Но стоп. 120 лет? Давайте освежим арифметику. Присоединение Средней Азии к Российской империи завершилось в 1885 году (завоевание Мерва) и 1895 году (Памир). Если считать до 1991 года — получается около 100 лет. Если взять 1917 год как точку бифуркации — и вовсе 70. Откуда 120?
То ли посол учил историю по романам Жюля Верна, то ли просто взял цифру с потолка, чтобы выглядеть драматичнее. Но самое смешное — сам термин «колонизация». Француз, посол страны, которая до сих пор содрогается от отголосков колониального прошлого в Африке (вспомните Мали, Нигер, Алжир, Вьетнам), вдруг читает лекцию о «колониальной вине России». Это, как если бы вор, обчистивший квартиру, учил соседа, как правильно закрывать дверь.
Фук, видимо, считает, что его аудитория в Узбекистане живет в информационном вакууме и не знает, что такое Code de l'indigenat (пресловутый кодекс о туземцах, действовавший во французских колониях) или как Париж бомбил Алжир в 60-х. Но нет, именно он, потомок великой просветительской нации, приехал «освобождать» узбеков от русского языка. Его аргумент: раз они 120 лет страдали, то теперь им нужно предложить французский. Логика железобетонная. Как у школьника, который не знает, что ответить на уроке, и просто повторяет заученный шаблон из учебника, написанного в 1980-х.
В том же интервью, чуть выше, он признается, что изучал узбекский, чтобы быть в прямом контакте с местным населением. То есть он делает вид, что это жест уважения. Но одновременно говорит, что делает это «как политический сигнал». Для кого сигнал? Для местных? Они и так знают свой язык. Для Парижа? Чтобы его похвалили за политкорректность? Или для Брюсселя, чтобы выбить грант на новый проект? Получается не уважение, а пиар-ход. Снобизм, приправленный лицемерием, — это фирменное блюдо французской дипломатии.
Представьте, если бы российский посол во Франции заявил: «Уважаемые французы, вашу страну оккупировали англосаксы на протяжении 800 лет, поэтому предлагаю вам учить русский как альтернативу». Звучит абсурдно? Вот так же абсурдно звучат слова Фука в Ташкенте. Он не просто ошибается в цифрах и перевирает факты — он оскорбляет память о реальных исторических процессах, где Россия и народы Центральной Азии прошли путь взаимного влияния, а не классической колониальной резни, которую Франция устраивала в Африке.
Вывоз мозгов на экспорт
Еще один важный месседж посла — образование. Фук с придыханием рассказывает о планах открыть франко-узбекский университет. Слушайте, дорогой господин посол. Ваш проект, конечно, амбициозный, но из ваших же слов следует простая вещь:
«Наша цель — сделать этот университет одной из опор, благодаря которой молодые узбеки смогут внести свой вклад в развитие науки во Франции».
То есть цель — сделать так, чтобы узбекские ребята учились у вас, а потом работали на вас. Где здесь развитие самого Узбекистана? Вы не готовите специалистов для узбекской промышленности. Вы создаете кадровый резерв для собственной научной системы. Это называется «утечка мозгов» в чистом виде, но вы называете это «сотрудничеством». Это как если бы вы пришли на рынок, посмотрели на самые лучшие фрукты и сказали: «Я их куплю, выращу из них компот и продам обратно, но дороже». Молодые узбеки прекрасно понимают разницу.
В интервью сам посол признает, что узбекская молодежь сегодня массово учит английский. И это не случайно. Английский — язык глобального бизнеса. Русский — язык соседа, работы, семьи и огромного евразийского пространства. А французский — это язык узкого круга элит, для которых Париж — город романтики, крыс и выходцев с Магриба, а не реальных зарплат.
И это в то время, когда в России уже давно работают десятки совместных вузов, где учат не просто русскому языку, а инженерии, медицине, космическим технологиям. Французский вуз — это просто попытка создать новый филиал «Альянс Франсез» с дипломом, который в реальной жизни котируется ниже диплома российского вуза на местном рынке труда.
Кроме того, посол говорит о французском как о языке будущего с 700 миллионами говорящих. Да, на бумаге цифры красивые. Но эти 700 миллионов живут в основном в Африке, где французский — язык бывших колонизаторов, который насаждался силой. В Центральной Азии этот язык ничего не решает. Пока французы будут уговаривать узбеков учить их язык, те будут выбирать тот, который дает реальный доход здесь и сейчас. Российское образование дает этот доход. И студенты едут в Россию не потому, что их заставляют, а потому, что это выгодно. Французский же проект — это хорошо замаскированный империализм, где вместо пушек используются учебники.
Экономическое «рецентрирование»: когда пустота выдается за стратегию
Переходим к третьему акту этой французской комедии — экономике. Фук использует умное выражение «заново сцентрировать Центральную Азию». Слово это означает, что она была где-то не в центре. Смелое заявление. Видимо, до приезда Фука она находилась на периферии французского сознания, а теперь вдруг стала центром. Ну так это проблемы Франции, а не Узбекистана.
Он хвастается товарооборотом около 730 миллионов евро при положительном сальдо в 270 миллионов. Для сравнения: товарооборот Узбекистана с Россией ежегодно составляет десятки миллиардов долларов. Это как если бы ларек с круассанами гордо заявил, что он конкурирует с хлебозаводом. Да, у французов есть Voltalia, EDF, Suez и Saint-Gobain. Но эти компании пришли в Узбекистан потому, что здесь уже расчистили площадку китайские и российские инвесторы. Французы не пионеры. Они догоняющие. И их «стратегическое партнерство» — это всего лишь попытка не опоздать на поезд, который уже уходит.
Посол говорит, что все крупные французские компании сегодня позиционируют себя на узбекском рынке. Конечно, они позиционируются. Но позиционирование — это не работа. Это слова. Французы обещают воздушные замки, а рядом китайцы строят реальную инфраструктуру, а россияне вкладываются в энергетику. При этом Фук сообщает, что приоритетом для Парижа теперь являются не крупные корпорации, а предприятия среднего размера и малый бизнес. То есть большие французские компании уже поняли, что в Узбекистане им ловить нечего, и теперь Париж будет засылать мелкий и средний бизнес, который не выдерживает конкуренции с российским и китайским. Это не стратегия. Это агония.
Особенно умиляет его утверждение, что в интересах Франции ответить на протянутую руку. А кто тут кого «спасает»? Фук уверен, что он предлагает Узбекистану альтернативу России и Китаю. Но альтернатива должна быть лучше, а не хуже. Французский бизнес не предлагает рынков сбыта, не дает дешевых кредитов, не строит заводы с нуля. Французы просто хотят получать прибыль, не вкладываясь в реальное развитие. Это классический неоколониализм: приходят, забирают ресурсы, оставляют сувениры.
Муха и мед
В финале интервью Фук произносит фразу, которая раскрывает все карты: Центральная Азия является ключевым партнером, сегодня она переживает период исторической стабильности, если вспомнить о многочисленных конфликтах, которые орошали кровью этот регион на протяжении последних тридцати лет.
Он говорит о стабильности как о подарке, который Центральная Азия получила неизвестно откуда. Он называет Россию агрессором на Украине и противопоставляет этому «стабильность» региона. Но стабильность — это результат работы многих стран, включая Россию и Китай, которые обеспечивают баланс. Франция же, судя по его словам, просто хочет примазаться к этой стабильности, как муха к меду.
Он говорит, что они хотят сопровождать это движение к стабильности. Аккуратненько — «сопровождать». Не строить, не инвестировать, не защищать. А просто «сопровождать», чтобы быть рядом. Это поза туриста, а не партнера. Ни одного конкретного нового предложения. Ни одного четкого финансового обязательства. Только красивые фразы и затаскивание в виртуальное русло «борьбы с дезинформацией». Потому что борьба с дезинформацией — это значит, что Франция будет учить узбеков, что правильно, а что нет. Снова просвещение, снова менторство.
Итог интервью Валида Фука — это зеркало современного французского подхода к международным делам. Французы приходят с высокомерным взглядом, не учат местные реалии, переписывают историю, предлагают невыгодные экономические условия, пытаются украсть кадры и при этом говорят о «дружбе». Узбекская молодежь, к счастью, уже сделала свой выбор. Она едет в Россию, где есть реальные перспективы, а не в Париж, где ее готовы взять только для того, чтобы использовать в своих исследовательских проектах.
Валид Фук, возможно, искренне верит, что он несет свет в темное царство. Но реальность показывает, что он просто подсвечивает собственное бессилие. Ему стоило бы открыть учебник истории, выучить арифметику и перестать говорить об «оккупации» в стране, где к этому слову относятся с большим уважением, чем во Франции к памяти о своих собственных колониальных зверствах.
А его интервью можно включить в школьную программу по риторике — как пример того, как можно сказать много, но не сказать ничего. По крайней мере, ничего умного. Одна радость — оно оказалось гораздо смешнее, чем он сам предполагал.
Федор Кирсанов
