.svg)
Мы живём в парадоксальную эпоху. Межпланетные аппараты передают снимки обратной стороны Луны, люди кружат вокруг небесных тел, а на нашей собственной планете вновь разгораются конфликты. Ближний Восток, Иран, дальневосточные регионы, новые очаги напряжённости. Растёт не только количество войн, но и скорость их возникновения. И, к сожалению, этот земной разлом всё чаще проецируется в космос. Пространство, которое изначально задумывалось как территория мирного освоения, сегодня вновь становится предметом милитаристских амбиций. Мы думали, что оставили за спиной логику холодной войны, однако в политическом дискурсе всё настойчивее всплывают идеи, восходящие к программам семидесятых-восьмидесятых годов, вроде стратегической противоракетной обороны. Их возрождение в современных реалиях — не просто исторический рефрен, а тревожный сигнал.
В Казахстане эти глобальные вопросы соседствуют с повседневными вызовами. Недавно парламент активно обсуждал закон о регулировании численности бродячих собак. Тема болезненная и живая. Но нельзя забывать, что именно беспородные псы, Белка и Стрелка, погибшая Лайка, проложили людям дорогу к звёздам. Всё в этом мире связано. В этом году исполняется шестьдесят пять лет полёту Юрия Гагарина. И если в России объявлена «Неделя космоса», то у нас этот праздник по-настоящему ощущается лишь на Байконуре. В стране сейчас другие приоритеты, но это не значит, что Казахстан отказывается от космоса. Байконур остаётся местом силы, катализатором научного потенциала и фактором международного веса.
Сегодня мы разрабатываем шесть спутников, включая аппараты дистанционного зондирования Земли, часть из которых пойдёт на экспорт. В следующем году планируем запуск трёх новых аппаратов для обновления орбитальной группировки, созданной ранее при участии европейских партнёров. Байконур также продолжает служить символом казахстанско-российского партнёрства и ядром евразийской кооперации. Долгосрочное соглашение действует, Россия инвестирует в поддержание инфраструктуры, и эти вложения оправданы исторической памятью: сотни тысяч людей создали этот космодром, и именно отсюда стартовали первые спутники, первые люди, луноходы, марсоходы, беспилотные корабли. Стирать эту память недопустимо.
С первого января 2012 года Байконур имеет строго гражданский статус, военные запуски с его площадки исключены. Этот факт подчёркивает более широкую истину: успешное будущее космоса на евразийском пространстве возможно только при условии тесного международного сотрудничества. С орбиты границ не видно. Мы не должны забывать советскую программу «Интеркосмос», которая вывела на орбиту космонавтов из Кубы, Монголии и других дружественных стран. Без той кооперации ни одна из этих республик не смогла бы самостоятельно запустить ракету, не говоря уже о человеке. Сегодня космическая отрасль стремительно коммерциализируется, первые туристы появились ещё в девяностых, а объём мировой космической экономики измеряется сотнями миллиардов долларов. Но дух доброй воли, который несколько десятилетий назад глобализировал интерес к космосу и вовлёк в него страны, ранее не занимавшиеся этими программами, нельзя предавать забвению. Нечто подобное в рамках евразийской интеграции вполне можно возродить. В своё время существовала евразийская технологическая платформа геоинформационных и космических решений, нацеленная на создание конкурентоспособных продуктов. Её текущий статус не вполне ясен, но сам принцип остаётся верным: космос способен служить мощным инструментом интеграции.
Показательно, что Генеральная Ассамблея ООН в итоге отказалась от идеи объявить прошлый год Международным годом космоса, предпочтя темы сохранения ледников и укрепления доверия. Это упущение, на мой взгляд, носит политический оттенок. Космические достижения во многом стали возможны благодаря Советскому Союзу и его преемнице, России. Нынешняя тенденция глобальных «отмен» затрагивает даже те сферы, которые кажутся вне политики. При этом игнорировать технологическую реальность невозможно. Платформа, на которой мы общаемся, работает благодаря спутникам. Смартфоны, цифровые матрицы, солнечные панели, даже детские подгузники и искусственное питание изначально создавались для космических миссий, а сегодня стали частью повседневности. Космическое сотрудничество — это стержень большого евразийского партнёрства. Страны Центральной Азии должны активнее включаться в этот процесс. Узбекистан, Туркменистан, Кыргызстан уже заявляли о планах по запуску собственных аппаратов. Потенциал есть у всех, нужна лишь координация.
Идея сопряжения Евразийского экономического союза и китайской инициативы «Один пояс — один путь» через космические и транспортно-логистические коридоры заслуживает внимания, однако мы должны трезво оценивать технологические барьеры. Китай стал космической державой вслед за экономическим подъёмом, развивая свои программы в значительной степени изолированно. Инфраструктура Байконура, несмотря на поддержку, морально и физически устаревает. Современные коммерческие запуски требуют новых или капитально модернизированных площадок. Космодромы в Казахстане, на мысе Канаверал и в Китае технологически несовместимы и не взаимозаменяемы. В космосе нельзя просто переложить железнодорожную колею. Вопросы безопасности и коммерческой секретности объективно ограничивают обмен передовыми наработками. Тем не менее на политическом уровне сотрудничество вполне достижимо. Обмен открытыми данными, совместные научные миссии, символические проекты вроде полёта космонавта из постсоветского пространства на китайской ракете — всё это реализуемо.
Индия также способна стать ключевым партнёром и союзником в этой сфере. Человечество уже доказало, что способно сохранять нейтральные территории: Антарктида остаётся вне национального суверенитета. Космос — такое же безграничное пространство. Мы снимаем Луну, готовимся к высадке на Марс, но Вселенная по-прежнему изучена лишь фрагментарно. Здесь нет места жадности, соперничеству или дележу сфер влияния. Освоение космоса — это задача всего человечества, а не амбиций отдельных государств. Если мы сохраним эту перспективу, звёзды останутся общими.
Николай Ильясов
