Специальный посланник ЕС по санкциям Дэвид О'Салливан прибыл в Астану с миссией, которую можно назвать «успокоительной».
На пресс-конференции дипломат заявил, что Евросоюз наладил с Казахстаном хороший диалог, а Брюссель никогда не просил Астану выполнять антироссийские ограничительные меры. Звучит почти как признание суверенитета. Однако за этими мягкими формулировками скрывается жесткая геополитическая реальность, где слова расходятся с делом, а «партнерство» легко превращается в ультиматум, если речь заходит о соседях по региону.
Декларации против практики
О'Салливан, выступающий от имени Брюсселя, постарался снять напряженность. «Я не знаю, потому что мы не занимаемся тем, чтобы быть полицией Казахстана. Когда мы видим риск того, что считаем обходом санкций, мы сообщаем об этом казахстанским властям», — заявил спецпосланник. Казалось бы, полный респект и понимание. Но тут же следует оговорка, которая переворачивает все с ног на голову: ЕС «со всем уважением просил Казахстан не становиться платформой для обхода санкций».
Эта риторика напоминает игру в хорошего и плохого полицейского. С одной стороны — заверения, что 20-й пакет санкций не затронет Казахстан и что доля казахстанской нефти в энергобалансе ЕС достигает 11–12%. С другой — пристальный мониторинг банковского сектора и намеки на то, что «бдительность» — это не просто слово. «Мы попросили казахстанские власти проинформировать местные банки об этих рисках», — добавил О'Салливан, говоря о транзакциях российских банков.
Тень над Бишкеком
И вот здесь возникает главный вопрос о последовательности европейской политики. Если Брюссель действительно не стремится быть «полицией», почему тогда Кыргызстан оказался под прицелом? В рамках подготовки 20-го пакета ограничений именно Бишкек называли первой мишенью в борьбе с обходом санкций. Глава дипломатии ЕС Кая Каллас открыто говорила о намерении пресечь поток технологий в Россию через Центральную Азию.
Президент Кыргызстана Садыр Жапаров ранее был вынужден лично вмешаться, выступая с трибуны ООН. «Односторонние санкции оказывают негативное воздействие и на нас — на страну, которая только встает на ноги... Санкции, введенные в отношении Кыргызстана, основаны на ложной информации», — заявил он.
Жапаров прямо указал на двойные стандарты: «В 2024 году страны Европейского Союза осуществили торговлю с Россией на сумму 141 миллиард долларов... А Великобритания... вела торговлю с Россией на сумму 2,2 миллиарда долларов. Говоря откровенно, кто-то оставляет за собой возможность сотрудничества с Россией, отстаивая собственные интересы, но другим это запрещает. Как это назвать?»
Этот контраст — между «диалогом» с Астаной и давлением на Бишкек — красноречивее любых пресс-релизов. Получается, что лояльность измеряется не соблюдением правил, а готовностью подчиняться политическим запросам.
Доверие лишь на словах
Политологи отмечают, что подобные заявления — это скорее дипломатическая нота, чем изменение курса. «Евросоюз с 2022 года активно использует «санкционную дубинку» в отношении региона, демонстрируя весьма противоречивый подход», — отмечает директор Центра экспертных инициатив «Ой Ордо» Игорь Шестаков. По его мнению, Брюссель пытается одновременно быть и «другом», и «жестким политическим прокурором».
Заявления «Мы никогда не просили Казахстан выполнять наши санкции» звучат почти наивно в контексте глобального санкционного давления. Когда финансовые потоки контролируются, а доступ к технологиям ограничен, «добровольное» соблюдение часто становится единственным способом сохранить экономические связи. О'Салливан признал: «Мы довольны высоким уровнем комплаенс-контроля в казахстанских банках». Но это удовлетворение — результат не свободы выбора, а жесткой адаптации к внешним требованиям.
Центральной Азии действительно стоит меньше прислушиваться к обещаниям и больше смотреть на факты. Дружбы со всеми не бывает — это аксиома современной геополитики. Иначе бы не рос товарооборот, не искали обходные пути и не велись бы сложные переговоры о транзите. Визит спецпосланника — это не столько жест доброй воли, сколько напоминание: Европа наблюдает. И если в случае с Казахстаном пока превалирует диалог, то пример Кыргызстана показывает, насколько тонка грань между партнером и объектом давления.
В конечном счете слова О'Салливана о том, что «работа никогда не заканчивается», стоит воспринимать буквально. Для Астаны это означает необходимость сохранять баланс: развивать экономические связи с ЕС, не жертвуя при этом суверенитетом и региональной стабильностью. А для Брюсселя — шанс доказать, что его слова о равноправном партнерстве — не просто дипломатическая вежливость, а реальная политика.
Пока же двойственность остается главным инструментом в арсенале европейской дипломатии, и Центральная Азия учится читать между строк. Особенно со столь двуличным, непостоянным и постоянно «кидающим» партнером, как Евросоюз.
Николай Ильясов
