Тюркская академия выдала рекомендации по внедрению латиницы для казахского и кыргызского языков. Казалось бы, речь идет о техническом решении лингвистов. Но замена букв — это всегда смена кода, а в случае с Центральной Азией — еще и попытка переформатировать целый пласт культуры, науки и исторической памяти, который десятилетиями был связан с русским языком и кириллицей. Чем это чревато, разбирался «ВЭС 24».
Вперед в прошлое
Тюркская академия не скрывает амбиций: единый алфавит подается как основа «языкового и духовного единства тюркского мира». Президент академии Шаин Мустафаев напоминает: процесс не новый: в 1920-е годы уже была попытка ввести общую латиницу для тюркских народов СССР, но в 1939-м «этот процесс был приостановлен в связи с давлением режима Сталина». Сейчас, мол, историческая справедливость восстанавливается.
Итак, регион без латиницы и русского языка... Давайте прикинем. Для начала оставим за скобками пафос о «великой литературе». Перейдем к сухой прагматике. Вопрос не в том, «а как же Пушкин?», а в том, «как ваши студенты будут учить физику и ядерные технологии по турецким учебникам?»
Научная школа в странах Центральной Азии исторически сложилась на русском языке. Терминологический аппарат, учебники, методики преподавания — все это существует в кириллическом поле. Да, Турция предлагает альтернативу. Но есть нюанс: в турецких вузах нет той школы фундаментальной науки, которая пока еще сохраняется — пусть и с трудом — в России. Турецкая академическая среда сравнительно сильна в гуманитарных и социальных дисциплинах, но не в ядерной физике или передовой инженерии.
В Кыргызстане, кстати, это понимают. В отличие от Казахстана, где Астана запланировала переход, Бишкек официально не спешит отказываться от кириллицы. Президент Садыр Жапаров в 2023 году заявил прямо: «Не обеспечив должного, грамотного уровня владения государственным языком на кириллице, не может идти и речи о переходе на латиницу».
Партнеры по Организации тюркских государств (ОТГ) давят, но смена алфавита в науке — это потеря преемственности. Для поколения, которое училось по советским и российским учебникам, латиница станет барьером. А как быть с тысячами студентов и аспирантов, которые ежегодно едут в Россию? Им придется переучиваться, тратить время на адаптацию к языку, на котором написаны современные научные статьи и патенты.
Историческая ирония в том, что в 1929 году, когда Казахстан впервые переходил на латиницу, одним из главных аргументов было как раз «освобождение от путаного арабского алфавита» и помощь в освоении языка. Теперь же аргументы те же, только «путаным» объявляют кириллицу. А через десять лет после того первого перехода Сталин приказал перевести все на кириллицу. В третий раз за столетие менять алфавит — не слишком ли часто для народа, который хотят объединить?
Гуманитарный компонент и миграционные потоки
Анкара продвигает латиницу как инструмент «национального возрождения» и разрыва с «колониальным прошлым». В этом пакете часто идет нарратив о вреде русификации Туркестана, который уже внедрен в некоторые школьные учебники.
Парадокс в том, что в регионе, помимо исторических связей, существуют совершенно конкретные социально-экономические реалии. Около 70% миграционных потоков из Центральной Азии направляются в Россию, и до 90% денежных переводов в страны региона идут именно из России. Миллионы выходцев из Центральной Азии работают в России. Они пересылают домой деньги, строят там бизнес, покупают недвижимость. Российские специалисты, в свою очередь, едут в регион на стройки, в промышленность и в те же вузы. Россия участвует во многих инвестиционных проектах в регионе, и эти экономические связи напрямую поддерживают политическую стабильность в странах Центральной Азии.
Зачем создавать искусственную языковую стену там, где сегодня существует понятная и эффективная система коммуникации? Исследования подтверждают: для Казахстана и Киргизии отказ от кириллицы — это не только затраты бюджета (многие считают это главным минусом реформы), но и риск культурного разрыва поколений. Бабушки будут читать на кириллице, внуки — на латинице. Общей литературы и общего культурного кода не останется. Вместо «тюркского единства», о котором говорят в Анкаре, мы получаем разрыв единого образовательного поля, которое связывало Центральную Азию с Россией.
И здесь уместно вспомнить, что в самом Казахстане в 2017 году, когда только заговорили о переходе, процесс обещали завершить к 2025-му. В 2023 году президент Токаев признал: «Власти допустили много грубых ошибок, стремясь как можно скорее завершить переход» — и призвал «принять продуманное решение». Сроки перенесли. Видимо, даже в Астане понимают, что менять алфавит по указке извне — дело небыстрое и неоднозначное.
Политический подтекст, или При чем тут Запад?
Создание общего тюркского алфавита из 34 букв завершилось в сентябре 2024 года на заседании комиссии в Баку. Теперь Тюркская академия выдает методички по внедрению. Однако цель этой кампании, как отмечают политологи, лежит далеко за пределами филологии.
Турция, являясь локомотивом ОТГ, использует алфавит как инструмент формирования новой идентичности. Латинизация в этом контексте — способ заменить русский язык как язык межнационального общения на турецкий и, шире, протолкнуть нарратив о том, что Россия — лишь «один из внешних игроков», а не естественный партнер.
Западные фонды, активно поддерживающие эти инициативы, давно продвигают идею о «колониальном» характере связей региона с Россией. И в этом смысле переход на латиницу воспринимается как завершающий этап деколонизации — когда даже техническая документация перестанет быть понятной для российского инженера. Словом, алфавит здесь лишь средство. Цель — чтобы через поколение молодежь Центральной Азии смотрела на Москву не как на союзника, а как на чужого.
И как при этом сохранить науку, экономику и миллионные связи, судя по всему, решать не тем, кто сидит в кабинетах Тюркской академии. Они, как говорится, люди подневольные: выполняют политический заказ. А вот те, кому потом придется жить с этим новым алфавитом, учиться по новым учебникам, перестраивать всю систему образования и объяснять детям, почему бабушкины книги уже не прочитать, — они в этом обсуждении почему-то участия не принимают.
Федор Кирсанов
