.svg)
В 2025 году Центральная Азия вновь оказалась в ситуации, когда людей возмущали не только зверства отдельных преступников, но и глубинные проблемы в социальной жизни: безразличие, безнаказанность, доверие, разменянное на ложь.Громкие процессы в Казахстане и Таджикистане, жестокость, выходящая за грань человеческого понимания, и бурная реакция общества — таким оказался уходящий год.
Когда благотворительность становится преступлением
Одним из самых болезненных ударов по общественному сознанию стал процесс над Перизат Кайрат и ее матерью Гайни Алашбаевой. Их фонд «Biz Birgemiz Qazaqstan» позиционировался как мост между бедствием и надеждой. После масштабных паводков в Жетысу и Алматинской области весной 2024 года фонд собрал около 1,5 млрд тенге — деньги, которые казались спасением для тысяч потерявших дома. Но, как установило Агентство по финансовому мониторингу, эти средства не дошли до адресатов.
Расследование показало, что большая часть пожертвований ушла на личные нужды семьи: квартиры в новых жилых комплексах Астаны, автомобили Lexus и Range Rover, многомесячные поездки в Турцию и ОАЭ, расходы на элитную медицину и даже «эзотерические консультации». В одном из эпизодов фигурировал сбор средств «на помощь Палестине» — откуда исчезли сотни миллионов тенге, не оставив ни отчетов, ни подтвержденных транзакций.
Подсудимые до конца отрицали умысел, ссылаясь на «ошибки в бухгалтерии» и «недостаток контроля». Однако записи из их личных телефонов, изъятых следствием, говорили иное: переписка между матерью и дочерью содержала обсуждения покупок, отдыха и даже шутки о том, «как легко просить у людей, когда над тобой висит лозунг «ради детей».
25 июля 2025 года специализированный межрайонный суд вынес приговор: Перизат Кайрат — 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества и пожизненным запретом на любую благотворительную деятельность; ее мать — 7 лет с аналогичными ограничениями. Апелляционная инстанция в сентябре оставила вердикт без изменений.
Последствия дела вышли далеко за рамки судебного зала. В ноябре 2025 года Министерство юстиции инициировало реформу законодательства о некоммерческих организациях. Теперь все сборы в чрезвычайных ситуациях должны проходить через единый государственный реестр, с обязательной публикацией отчетов и возможностью общественного аудита. Но цена реформы была высокой: по данным социологического центра «Республика», доверие к благотворительным инициативам в Казахстане упало на 38% за год.
Преступления без масок
Если в деле Кайрат речь шла о предательстве доверия, то в других громких процессах — о прямом насилии, лишенном даже признака страха перед наказанием.
Дело Шерзата Полата стало символом уличного террора. Ночью 3 октября 2024 года 16-летний подросток вышел из дома в Талгаре, чтобы купить хлеб. У магазина возникла словесная перепалка с группой молодых людей из так называемого «Хутора» — района, давно известного как оплот неформальных уличных группировок. Слово за слово — и началась расправа.
Шерзата избивали ногами и ножами даже после того, как он упал без сознания. Его дядя Нурканат Гаипбаев, пытавшийся защитить племянника, получил множественные ножевые ранения, но выжил. Шерзат скончался в больнице. Жители Талгара выходили на стихийные митинги, требуя не просто арестов, а системной борьбы с уличной преступностью.
Следствие задержало девятерых подозреваемых. Главным обвиняемым стал Абзал Шынасыл — предполагаемый лидер нападения. Судебный процесс, начавшийся в апреле 2025 года, транслировался в прямом эфире. В июне приговор был оглашен: Шынасыл — 23 года, Равиль Сакиев — 20 лет, остальные — от 7 до 15 лет. Несовершеннолетний фигурант, признанный виновным в недонесении, был освобожден после отбытия наказания.
Особую боль вызвала смерть дяди Шерзата — Нурканата Гаипбаева — в декабре 2024 года. Официальная версия — «самоубийство» — не убедила ни семью, ни общественность. Несмотря на это, дело о его гибели не было переквалифицировано.
Параллельно следствие раскрыло деятельность так называемой ОПГ «Хуторские». Их лидер, Хасан Касымбаев, был приговорен к 12 годам за похищения и вымогательства. Но, как признали в прокуратуре Алматинской области, это лишь верхушка айсберга.
В Туркестанской области в декабре 2025 года суд вынес приговор по делу об изнасиловании и убийстве несовершеннолетней продавщицы. Подсудимый напал на девушку около 00:30, когда она возвращалась домой после смены. Он не только изнасиловал ее, но и совершил «иные насильственные действия сексуального характера», после чего задушил. Суд приговорил его к пожизненному лишению свободы, а также обязал выплатить 50 млн тенге морального вреда семье.
А в Алматы в сентябре произошло убийство, потрясшее даже бывалых следователей. Мужчина, ранее судимый за убийство и досрочно освобожденный, в ходе бытовой ссоры с подругой схватил чугунный казан и избил ею женщину и ее 6-летнюю дочь до смерти. Мать девочки, бабушка, пыталась вмешаться — ее тоже ударили, но она выжила. Преступник спрятал окровавленный казан у ворот соседнего дома, надеясь избежать ответственности. Однако его отпечатки пальцев на орудии убийства стали решающим доказательством. В декабре суд приговорил его к пожизненному заключению.
Когда правосудие теряет лицо
Дело бывшей судьи Светланы Жолмановой стало, пожалуй, самым ироничным и трагичным эпизодом года. С 2021 по 2024 год она, используя свой статус, обманула 48 человек, включая коллег-судей, юристов и родственников. Общий ущерб — свыше 1 млрд тенге.
Схема была проста: Жолманова представлялась посредником в «выгодных» инвестиционных проектах, тендерах, закупках недвижимости. «У меня есть выход на замминистра», — писала она в мессенджерах. Многие верили — не столько словам, сколько той мантии, которую она носила. Люди брали кредиты, продавали квартиры, передавали деньги «на хранение».
Когда в 2024 году Жолманову отстранили от должности за нарушения, большинство жертв даже не узнали об этом — она продолжала вести себя как действующий судья. Только в октябре 2024 года ее задержали. Процесс, начавшийся в марте 2025 года, неоднократно срывался: подсудимая отказывалась выходить из СИЗО. В итоге суд рассматривал дело в ее отсутствие.
В июне приговор был оглашен: 10 лет лишения свободы. Суд особо отметил, что преступление нанесло «непоправимый урон авторитету судебной власти». Но осадок остался: как система допустила, чтобы человек, выносящий приговоры, сам годами нарушал закон?
Трагедия без финала: дело Bek Air и убийство Яны Легкодимовой
Крушение самолета 27 декабря 2019 года под Алматы унесло 13 жизней. Расследование длилось почти шесть лет. В 2025 году суд признал виновными... погибших пилотов: Марата Муратбаева и Миржана Мулдакулова. Их обвинили в нарушении правил взлета и отказе от антиобледенительной обработки. Наказание не назначили — в связи со смертью.
Но ни бывший гендиректор авиакомпании Нурлан Жумасултанов, ни сотрудники аэропорта, ни регуляторы — никто не понес уголовной ответственности. Авиакомпания обанкротилась, ее активы арестованы, но их не хватит даже на половину компенсаций — общий иск составляет 4,8 млрд тенге. Государство покрыло лишь судебные расходы.
Для семей погибших это не завершение, а замена боли на разочарование. Многие заявили, что чувствуют себя «брошенными второй раз».
В отличие от этого, дело Яны Легкодимовой стало примером того, как следствие может восстановить картину даже при отсутствии тела. Девушка пропала в октябре 2024 года после звонка от бывшего возлюбленного Ризуана Хайржанова.
Следствие установило: Хайржанов заранее договорился с приятелем Алтынбеком Катимовым. В их переписке фигурировали обсуждения «способов избавиться от нее». Тело Яны нашли только в июне 2025 года — в прибрежной зоне реки Урал. Экспертиза подтвердила: она была задушена.
В октябре суд приговорил обоих к пожизненному заключению. Общество восприняло вердикт как справедливый — несмотря на жестокость, преступники не скрылись.
Таджикистан: насилие и безответственность
В Таджикистане 2025 год стал годом насилия в самых уязвимых сферах — семье, школе, детском саду.
Убийство в Турсунзаде: 15-летний Хусрав Одинаев был избит отцом, а затем протащен 100 метров, привязанный к заднему бамперу автомобиля. Подросток умер дома, не дождавшись «скорой». Отец Парвиз Одинаев получил 25 лет. Дело вскрыло масштаб домашнего насилия, который в таджикском обществе долгое время замалчивался под предлогом «воспитания».
Трагедия в Рудаки: в ночь с 5 на 6 сентября были убиты мать и трое детей — 17, 15 и 12 лет. Их муж и отец находился в России. Убийца — сосед Сайфулло Азимов — вовлек в преступление 16-летнего родственника. Женщину зарезали, детей убили кувалдой и ножом. Азимов получил пожизненное, подросток — отдельное разбирательство (подробности не раскрываются).
Детский сад «Почемучка» в Душанбе: двухлетний мальчик задохнулся, застряв между решетками кровати. Воспитательница отсутствовала. Выяснилось, что сад работал без лицензии. Директор и воспитательница получили 6 и 5 лет соответственно, но приговор отсрочен из-за наличия малолетних детей у осужденных, что вызвало бурю критики в соцсетях.
Фархорский район: мать Мадина Халимова утопила своих четырех детей в реке, а сама выбралась из воды. Причиной стало психическое расстройство на почве ревности. Суд приговорил ее к 20 годам.
Канибадам: серия убийств, унесшая жизни 23 человек из семи семей. Преступники — четверо мужчин — действовали ради ограблений. В июле 2025 года все получили пожизненные сроки.
Николай Ильясов
