Завершаем цикл материалов об экономической политике Запада в Центральной Азии. В предыдущих частях мы проанализировали санкционное давление, протекционизм и форматы «С5+1» и «С5+ЕС» как инструменты неоколониального контроля. Сегодня «ВЭС 24» пытается ответить на главный вопрос: как выстроить действительно сбалансированную архитектуру международных экономических и политических отношений в регионе.
От «буферной зоны» к «платформе»
Очевидно, что регион больше не пассивный «приз» в большой игре, а самостоятельный игрок, который учится извлекать выгоду из конкуренции глобальных держав. Но хватит ли мудрости и политической воли, чтобы превратить эту конкуренцию в ресурс для развития, а не в источник зависимости? Давайте разбираться.
В последние пару лет Центральная Азия превратилась из «белого пятна» на картах в источник международных новостей, который невозможно игнорировать. За несколько месяцев прошла целая череда знаковых саммитов: встреча лидеров ЕС и Центральной Азии в Самарканде, саммит «Китай – Центральная Азия» в Астане, саммит «Россия – Центральная Азия» в Душанбе, организованный США саммит по Центральной Азии в Вашингтоне, а также первая встреча «Центральная Азия + Япония» в Токио. Навязшие в зубах рассуждения о «заднем дворе», «буферной зоне» и «регионе без выхода к морю» выглядят устаревшими.
Эксперты сходятся во мнении: регион обретает все больше самостоятельности и влияния. «Речь уже не идет о выборе между Китаем, Россией, США, Европой, Японией или Южной Кореей. С 2026 года и далее она, скорее всего, будет использовать связи со всеми ними как своего рода инвестиционный портфель из пересекающихся коридоров, обходных путей для санкций, сырьевых сделок и гарантий безопасности», — пишет научный сотрудник программы «Nuclear Futures» Хао Нань. Элиты Центральной Азии уже ведут себя в логике портфельного менеджмента, используя внимание Запада для повышения своей значимости, но при этом по-прежнему опираясь на китайско-российский фундамент.
Это не просто оппортунизм. Это стратегия — диверсифицировать риски, хеджировать от потрясений и никогда не отдавать контроль в руки одного партнера. В старых идеях о «Большой игре» Центральная Азия позиционировалась как приз. В новой реальности регион пишет правила игры и отбирает ее участников. Как отметил казахстанский политолог Замир Каражанов, разговоры о том, что страны Центральной Азии находятся под внешним управлением, уже давно не соответствуют реальности: «Рассудительная, взвешенная и прагматичная позиция не означает, что внешняя политика кому-то навязывается извне. Страны региона самостоятельно выстраивают отношения с крупными державами и делают это, исходя из собственных интересов».
Сравнительно недавно пять лидеров приняли концепцию регионального сотрудничества «Центральная Азия – 2040», включая планы по промышленному сотрудничеству, трансграничным логистическим хабам, климату и экологии. Это предполагает, что регион хочет сначала выработать собственные планы и только затем присоединяться к внешним инициативам, будь то «Пояс и путь», «Глобальные ворота» или что-то еще. Узбекистан, в частности, продвигает модель институционализации регионального сотрудничества, чтобы защитить достигнутый прогресс от политических изменений и внешнего давления.
Уроки западных инициатив: как выстроить сбалансированную архитектуру отношений
В предыдущих частях нашего небольшого исследования мы уже подробно проанализировали форматы «С5+1» и «С5+ЕС», показав их колониальную сущность и несоответствие заявленным целям развития региона. Теперь, завершая цикл, попытаемся представить, как должна выглядеть правильная, по-настоящему сбалансированная структура международных экономических и политических отношений в Центральной Азии — структура, которая учитывает географическую реальность, интересы ключевых экономических партнеров и, самое главное, суверенитет самих стран региона.
Анализ западных инициатив позволяет выделить несколько фундаментальных принципов, на которых должна строиться такая архитектура. Во-первых, сотрудничество не может быть обусловлено политическими требованиями. Западная практика увязывать экономические плюшки с лояльностью в геополитических вопросах — это тупиковый путь, превращающий регион в поле торга. Как справедливо отмечают эксперты, странам Центральной Азии будет все сложнее защищать и отстаивать собственные экономические и политические интересы в процессе взаимодействия с западными корпорациями, которые фактически выступают в роли «новых колонизаторов».
Во-вторых, нельзя игнорировать географический фактор. Центральная Азия — это регион, который тысячелетиями был связан с евразийским пространством. И сегодня экономическая реальность такова, что Китай и Россия остаются доминирующими торговыми партнерами. По итогам 2025 года товарооборот Китая со странами Центральной Азии впервые превысил $100 млрд, а товарооборот России с регионом за 10 месяцев 2025 года превысил $45 млрд. Более того, Китай уже захватывает до 70% экспорта критических минералов из Центральной Азии, а число зарегистрированных китайских предприятий в регионе в 2024 году впервые превысило число российских, достигнув примерно 8 тысяч. Это не просто экономика — это новая реальность, которую невозможно игнорировать. Любая сбалансированная архитектура обязана учитывать эти цифры и выстраиваться вокруг них, а не вопреки им.
В-третьих, западные инвестиции, в отличие от китайских и российских, часто не сопровождаются созданием инфраструктуры и развитием промышленности. Китайские компании — напомним — строят в Узбекистане крупнейший завод по производству электромобилей BYD мощностью 300 тыс. машин в год и инвестируют $2,7 млрд в разработку месторождений меди и серебра. В Казахстане китайские инвесторы вкладывают более $1 млрд в возобновляемую энергетику. Российские проекты в сфере ядерной энергетики, исторические связи и общее культурное пространство также сохраняют за Москвой серьезное присутствие в регионе. Запад же, даже обещая инвестиции, ставит политические условия и использует экономику как рычаг давления.
В-четвертых, успех участия любого внешнего игрока в Центральной Азии будет зависеть от способности предложить странам региона более заманчивые альтернативы по сравнению с тем, что уже предлагают Россия и Китай. Пока же таких альтернатив у Запада не видно. Вместо реальных проектов — санкционные угрозы, вместо инфраструктуры — политические требования, вместо развития промышленности — борьба за контроль над ресурсами.
Укрепление внутренней региональной интеграции — еще один ключевой элемент этой архитектуры. Принятая концепция «Центральная Азия – 2040» предполагает, что регион сначала вырабатывает собственные планы и только затем присоединяется к внешним инициативам. Как отмечают эксперты, в этой новой реальности речь уже не идет о выборе между глобальными игроками. Центральная Азия превращается из «ресурсо-экспортирующей периферии» в «хаб добавленной стоимости и логистической связности». И это превращение должно происходить на условиях, которые диктует сам регион, а не внешние силы.
Прогноз: как региону сохранить суверенитет в условиях многополярности
Каковы же сценарии для Центральной Азии в ближайшие годы? Эксперты выделяют несколько ключевых тенденций.
Во-первых, регион будет углублять внутреннюю интеграцию. Узбекистан и Казахстан играют центральную роль в формировании новой региональной архитектуры. Однако интеграция идет по модели «мягкой конфедерации» — без наднациональных органов, с уважением суверенитета каждой страны. Как заявил президент Узбекистана Мирзиеев, «интеграция должна оставаться добровольной и прагматичной, направленной на практические результаты, а не на создание наднациональных структур». Это позволяет избежать реакции отторжения со стороны меньших государств, особенно Туркменистана, который традиционно избегал любых форм региональных процессов.
Во-вторых, страны региона продолжат политику «динамического балансирования». Вместо того чтобы выбирать между Китаем, Россией или Западом, они будут диверсифицировать партнерства, создавая сеть пересекающихся коридоров, сырьевых сделок и гарантий безопасности. Как отмечают эксперты, Центральная Азия превращается из «ресурсо-экспортирующей периферии» в «хаб добавленной стоимости и логистической связности».
В-третьих, региону необходимо развивать собственные экономические инструменты. Как показал наш цикл материалов, зависимость от западных инвестиций и технологий чревата политическими условиями и санкционным давлением. Всемирный банк прогнозирует замедление роста в Европе и Центральной Азии до 2,1% в 2026 году из-за геополитических конфликтов и торговой фрагментации. В этих условиях ставка на внутренние ресурсы, региональную кооперацию и диверсифицированные внешние связи становится не просто стратегией, а вопросом выживания.
Страны Центральной Азии оказались перед историческим выбором. Запад продолжает пытаться использовать регион как плацдарм против России и Китая, маскируя колониальную сущность своих инициатив под видом партнерства.
Однако регион уже не тот пассивный «приз», каким его видели в XIX веке. Центральная Азия-2026 — это геостратегическая платформа, которая учится играть по собственным правилам. Вопрос в том, хватит ли у региональных элит мудрости, прагматизма и политической воли, чтобы превратить конкуренцию глобальных держав в ресурс для развития, а не в источник хаоса и зависимости. Ответ на этот вопрос определит судьбу региона на десятилетия вперед.
Федор Кирсанов
Вторую часть читайте здесь.
