.svg)
– По целому ряду причин можно рассматривать именно Узбекистан как основу формирования, в общем-то, определённого стратегического треугольника в отношениях России, Китая и Узбекистана, поскольку, действительно, это государство, проявляет наиболее активную сейчас позицию по формированию этого пространства в Центральной Азии.
Потому что, с одной стороны, создаётся, допустим, формат Организации тюркских государств, а с другой стороны, меняется формат ШОС – там создаётся, так сказать, объединённый формат партнёрства. Соответственно, инициативы по формированию логистических маршрутов, новая железная дорога, — это и новые связи между Россией и Китаем. Возможно, это не только ворота на глобальный Юг.
Но понятно, что Китай это ещё и рассматривает для себя как вариант движения в Европу. Опять же Узбекистан переходит от политики, которую раньше называли сбалансированной равноудалённостью, к активной включенности. Практически во всех форматах он активен и при этом везде практически выступает с инициативами. С точки зрения его ресурсных и логистических возможностей это – крупный рынок, связующее звено с другими странами Азии. Если раньше стояла задача просто обеспечить стабильность в условиях нестабильного окружения, то сейчас стоит задача модернизации. Здесь есть и риски, потому что много инвестируют Россия и Китай. Россия и Китай — главные торговые партнёры Узбекистана и главные инвесторы. И здесь опять же есть вопрос безопасности своих инвестиций. И Россия, и Китай, конечно, заинтересованы в сохранении социально-экономической стабильности в Центральной Азии.
Россия позиционирует проекты и интеграцию в Евразийский экономический союз как выгодные, в том числе, с точки зрения социальной для Узбекистана. Включая вопросы пенсионного обеспечения и так далее. С другой стороны, есть вовлечение активное Китаем в своё торговое пространство: оно проявляется сейчас активно в строительстве инфраструктуры маркетплейсов. То есть, и у России и у Китая здесь создаётся инфраструктура.
Узбекистан продолжает занимать пятое место по поставкам газа в Китай, отсюда проекты по развитию использования инфраструктуры: они как раз-таки призваны решить эту задачу. То есть, обеспечить дальнейшее развитие экономическое Узбекистана, а вместе с ним и других стран Центральной Азии, поскольку они всё больше интегрируются.
Можно, в принципе, отметить, сравнивая стратегии России и Китая, что, конечно, определённое сходство в них есть. Например, в форматах технопаркового сотрудничества, создания, индустриальных зон. У России здесь активизируется фактор отдельных регионов.
Фактор Узбекистана, мне кажется, достаточно важный, и те изменения, которые произошли в законодательстве этой страны, которые призваны обеспечить некую стабильную политическую ситуацию, конечно, необходимо поддерживать. Несмотря на многовекторность, которую, конечно, это государство реализует, и мы все это видим.
Центральная Азия никогда не была пространством какого-то фронтира или замкнутого закрытого региона, то есть, это скорее был регион коммуникаций в разные исторические периоды. Это – конкретные проекты на Земле, от которых, в принципе, зависит экономическая безопасность. То есть, как бы есть задача каким-то образом не педалировать те проблемы, которые были у Киргизии с Таджикистаном, приграничные конфликты и так далее. Узбекистан последователен, и главное – без его участия любые интеграционные проекты не будут возможны. Как это получится, в принципе, во многом зависит от Узбекистана и, наверное, от его ключевых партнёров, потому что сейчас строительство железной дороги делает Киргизию очень важным партнёром – уже стратегическим – для Узбекистана. Казахстан, вообще, его третий торговый партнёр.
Мне кажется, что новая модель открытой интеграции с учётом безопасности именно стран Центральной Азии, прежде всего их внутренней безопасности – это важная задача, которая в рамках мягкой интеграции должна быть решена.
Подготовил Владимир Кузменкин
