1 июля 2026 года Казахстан окончательно вышел из политической конструкции, в которой жил три десятилетия. Сенат и мажилис прекратили существование. На их месте появился курултай. Формально — это итог конституционной реформы, поддержанной на референдуме (около 90% голосов «за» при явке более 73%), а фактически произошел демонтаж института, который был частью всей постсоветской государственности Казахстана.
Чтобы понять, чему именно пришел конец, важно посмотреть не только на сам факт реформы, но и на 30 лет работы парламента в цифрах и на то, как менялось законотворчество. Об этом — в материале «ВЭС 24»
Явления парламента народу…
Двухпалатный парламент в Казахстане появился в 1996 году, если отсчет вести с начала его первой январской сессии. С этого момента страна перешла к классической для президентских республик модели: мажилис (нижняя палата) и сенат (верхняя). За это время парламент принял несколько тысяч законов. Попытаемся сделать обзор процесса его законотворчества за эти три десятка лет.
1996–2005: формирование системы. Это был период становления, ежегодно принималось в среднем 50–80 законов, значительная часть в виде базовых кодексов(налоговый, гражданский, уголовный). В общем, парламент играл роль института оформления новой государственности. Тогда закладывались основы частной собственности, банковская система, бюджетное регулирование. Да, это был не «быстрый» парламент, а, скорее, аккуратный и структурирующий.
2006–2015: рост и ускорение. С середины 2000-х начинается рост интенсивности, депутаты принимают уже 80–120 законов в год, идет активное реформирование экономики, появление отраслевых законов (энергетика, недра, финансы), а парламент превращается в инструмент модернизации. Особенностью этого периода является то, что решения все чаще инициируются исполнительной властью, а парламент работает как механизм их юридического оформления.
2016–2022: «конвейер законов». Период максимальной загрузки системы, когда на отдельных сессиях принимаются более 100 законов (и это становится нормой), а десятки законопроектов одновременно находятся в работе. Фактически парламент выходит на режим быстрого цикла: инициатива — обсуждение — принятие — утверждение.Усиливается скорость принятия решений, идет снижение длительности обсуждений.
2023–2026: финальная фаза перед реформой. Последние годы — самые показательные.90 законов за 10 месяцев 2025 года работы мажилиса и более 150 законопроектов одновременно в работе, 78 законов подписаны президентом за один цикл до летних каникул. Тут можно говорить уже не просто об активности, а о высокоскоростномзаконодательном потоке.
Нужен был баланс
Что касается работы двухпалатной системы, то она изначально предполагает баланс, когдамажилис принимает законы, сенат проверяет, утверждает, может возвращатьзаконопроекты. Но на практике большинство законов проходили обе палаты без серьезных конфликтов, случаи отклонения были редкими, политическое противостояние между палатами практически отсутствовало. Таким образом, вторая палата со временем утратила роль независимого фильтра, стала частью единого механизма, и поэтому аргумент о «дублировании функций» стал ключевым в реформе.
Конечно, интересно, на кой далось упрощать систему? Официозное мнение, звучащее из каждого утюга, вещает о «повышении эффективности», парламент «должен стать более динамичным» и прочее. Если попроще: будет меньше институтов и этапов, а значит, станет меньше сложностей в управлении, будут быстрее приниматься решения. Короче, переходим от формальной сложности к управляемой простоте.
Ну и что же получает курултай? Как бы вполне серьезные полномочия. Тут тебе и назначение ключевых фигур государства, и участие в формировании судебной системы, принятие законов, а по количеству депутатов (145 персонажей) вполне сопоставимо с прежним мажилисом, но без второй палаты. Так что мы видим концентрацию законодательной функции, сокращение институциональных уровней.
Но оглянемся в прошлое. Если посмотреть на цифры и динамику, становится понятно:двухпалатная система уже де-факто работала как однопалатная, сенат редко блокировал решения, конфликтов почти не было, законы проходили быстро — и реформа просто закрепила эту реальность юридически.
Конечно, конец парламента — это не конец политики. За 30 лет парламент принял тысячи законов, оформил экономическую модель страны, стал частью государственной машины, но он редко становился ареной политической борьбы. Но главный вопрос остается тем же:изменится ли содержание после реформы?
Потому что можно принять 100 или 200 законов в год, но не факт, что эти законы будут отражать реальную политическую жизнь общества. История давно показала: институты не начинают работать только потому, что им придумали красивое название, и держатся не на вывесках и громких формулировках, а на реальном распределении власти и интересов. Что ж, теперь предстоит это проверить в Казахстане.
Ертис Нурхан
