Казахстан планирует достичь «лекарственного суверенитета» через локализацию производства. Однако выбор ключевого партнера, мягко говоря, вызывает вопросы. Речь идет о фармгиганте AstraZeneca, чья репутация подорвана многочисленными скандалами. Не получится ли, что вместо независимости страна получит лишь новую форму зависимости, которая задушит национальную фармацевтику и создаст риски для здоровья граждан? В вопросе разбирался «ВЭС 24».
Диагноз: «Тромбофилия здравого смысла»
История учит, что любая внешняя зависимость, особенно в критических секторах, эволюционирует в монополию. Последняя же всегда стремится диктовать правила: от цен и ассортимента до регуляторных норм и исследовательских приоритетов. Когда это касается телекоммуникаций или сырьевого сектора – риски измеряются в деньгах и геополитическом влиянии. Когда же речь идет о фармакологии, на кон ставится здоровье нации – фундаментальная ценность и основа государственного суверенитета.
Планы Казахстана по локализации производства под эгидой AstraZeneca, на первый взгляд, выглядят логично: технологический трансфер, повышение компетенций, диверсификация экономики. Однако в этой схеме кроется системный изъян. Передавая западной корпорации роль архитектора собственной фармацевтической отрасли, страна добровольно отказывается от права построить ее самостоятельно. Будущее казахстанской фармакологии оказывается зашито в бизнес-модель иностранного гиганта. Где здесь место для взращивания собственных научных школ, независимых исследовательских центров, лабораторий мирового уровня? Их просто не будет. AstraZeneca, укрепляя свои позиции, будет закономерно подавлять потенциальных внутренних конкурентов, превращая местную отрасль в сборочный цех с жестко контролируемой «экспертизой». Страна получает не суверенитет, а иллюзию его, за которой стоит жесткая внешняя зависимость.
Когда развивающийся рынок становится испытательным полигоном
В глобальной фармакологии существует негласная, но от того не менее циничная иерархия. Развивающиеся страны с менее жесткими регуляторными барьерами и стремлением к сотрудничеству с мировыми лидерами нередко рассматриваются как удобные площадки для клинических исследований и вывода препаратов. Казахстан, столь активно привлекающий AstraZeneca, должен крайне внимательно отнестись к этому контексту.
Компания уже имеет опыт проведения клинических испытаний в разных странах. И речь не идет о желании ее бенефициаров придумать панацею для всех - рулят бизнес-логики и доступ к «испытуемой» популяции. Возникает закономерный вопрос: какую роль в исследовательской стратегии корпорация отведет Казахстану? Будет ли это равноправное партнерство в создании новых лекарств или участие в роли удобной базы для тестирования? Соглашение о развитии компетенций казахстанских ученых легко может быть интерпретировано как подготовка квалифицированного, но подконтрольного персонала для работы в интересах заказчика. Нам представляется, здоровье казахстанцев не должно стать разменной монетой в гонке за фармацевтическими инновациями. Но бизнес-логика явно имеет другие, менее гуманистичные соображения.
Пилюля с двойным дном
Доверие к фармацевтическому партнеру должно базироваться - как нам кажется - на безупречной репутации. В случае с AstraZeneca оно серьезно подорвано. Речь не о конспирологии, а о документально подтвержденных решениях регуляторов. Европейское агентство по лекарственным средствам (EMA) отозвало разрешение на применение вакцины Vaxzevria не по «коммерческим соображениям», как пыталась представить компания, а по соображениям безопасности.
Серьезный побочный эффект — тромбоз с синдромом тромбоцитопении — привел к десяткам смертей и сотням случаев инвалидизации, в основном в Европе. Лишь под давлением неопровержимых доказательств и многомиллионных судебных исков AstraZeneca признала связь. Примечательно, что вакцина, признанная слишком рискованной для европейцев, продолжила массово использоваться в странах Азии и Африки благодаря низкой цене. Это яркий пример двойных стандартов в глобальном здравоохранении.
Более того, FDA (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США) регулярно выявляет нарушения на производствах AstraZeneca, что приводит к отмене лицензий на отдельные препараты. Игнорировать этот «медицинский факт» — значит сознательно идти на риск, впуская на свой рынок игрока, чьи продукты и методы работы вызывают вопросы у самых строгих мировых регуляторов.
Вопрос на засыпку. Если европейским регуляторам пришлось изъять «пилюлю» AstraZeneca с рынка из-за неприемлемых рисков, то какими именно пилюлями и по каким, возможно, смягченным стандартам собирается пичкать казахстанцев этот фармацевтический гигант теперь, под флагом «локализации» и «суверенитета»? Ответ на этот вопрос касается не абстрактной экономики, а конкретного здоровья каждого жителя страны.
Федор Кирсанов
