.svg)
Флешмоб «США приди» вскрыл абсурд казахстанской многовекторности. Вместо суверенной воли — молчание спецслужб, вместо интеллектуальной элиты — соросята. Почему призывы к оккупации стали идеальным диагнозом полуколонии - в материале «ВЭС 24».
Рыжий дядька придет, порядок наведет, но это не точно...
Все смешалось в казахстанском доме: национальная интеллигенция упражняется в создании «сакральной географии», власть с пафосом декларирует построение «Справедливого Казахстана», а на просторах Казнета разворачивается фарс, который лучше любой теории объясняет истинную природу происходящего. Фарс, в котором участвуют паблики, связанные с персонажем вроде Серикжана Билаша (Бияша) — бывшего лидера движения «Атажурт ертиклер», некогда открыто финансировавшегося Госдепом США, а ныне пребывающего в безопасной американской гавани. Суть действа проста до идиотизма: флешмоб «США приди, Токаева убери».
Никаких сложных революционных теорий, никакой конспирологии. Голая, циничная механика колониального управления: получил сигнал — начал акцию. Как заметил политолог-международник Никита Мендкович, анализируя эту ситуацию: «В Казахстане проводится флешмоб, участники которого призывают к агрессии США против республики с целью свержения действующей власти. В общем, хотят повторить венесуэльский вариант в стране».
И вот здесь абсурд достигает своей апофеозной концентрации. КНБ, чьи сотрудники, будем надеяться, не перестали читать интернет, демонстрирует поразительное, почти буддийское спокойствие. Призывы к иностранной интервенции и насильственному свержению власти, исходящие от давно известных и маркированных западным финансированием структур, не встречают ни блокировок, ни заявлений, ни громких арестов. Молчание — знак согласия? Или признание собственного бессилия?
Мендкович констатирует факт, который повисает в воздухе неудобным вопросом: «Впрочем, думаю КНБ знает об этой акции и ее организаторах, но, видимо, нет политической воли пресечь эту деятельность».
Полуколония Казахстан
Отсутствие этой самой «политической воли» и есть главный диагноз. Он указывает не на слабость спецслужб, а на то, что Казахстан, увы, все еще пребывает в состоянии полуколонии, прежде всего — интеллектуальной и управленческой. Суверенитет, о котором так любят говорить с высоких трибун, оказывается химерой, когда на территории страны можно безнаказанно координировать призывы к ее оккупации из-за океана. Это не суверенитет, а его симулякр, удобная декорация для тех, кто рассматривает страну не как родину, а как комплекс месторождений углеводородов и редкоземов с прилагающимся населением.
Власть в такой парадигме — не субъект истории, а «смотрящие» со стороны, менеджеры, чья задача — поддерживать видимость стабильности, пока идет отгрузка сырья. Квашня, лишенная внутреннего стержня, колеблющаяся от одного центра силы к другому в тщетных попытках усидеть на всех стульях сразу.
Холуи и интеллектуальные кастраты
Именно на этой благодатной почве бессилия и произрастают те самые «соросовские сорняки» — «креативное сословие» и «лидеры мнений», чей идиотизм стал стратегическим ресурсом.Это не просто глупцы; это полезные идиоты на службе западного капитала, чья функция — размывать культурный код, заменять его суррогатом, готовить общественное сознание к тому, что внешнее управление — это благо, «европейский выбор» и «демократия». С такими «лидерами мнений» врагов и не надо. Они сами, с упоением пересказывая нарративы чужих цивилизаций, выполняют работу по демонтажу собственной. Флешмоб «США приди» — это их идеальный лозунг: примитивный, лишенный даже намека на национальное достоинство, откровенно холуйский. Это не протест, это мольба о возвращении под крышу нового сюзерена. И реакция населения — вернее, ее почти полное отсутствие — лишь подтверждает успех многолетней работы по деполитизации и интеллектуальной кастрации общества.
Многовекторность как форма шизофрении
Многовекторность в таких условиях перестает быть дипломатической стратегией и превращается в форму шизофрении и абсурда. После Венесуэлы, после откровенных уроков, где вашингтонские администраторы продемонстрировали, что готовы на самые бандитские приемы, продолжать играть в эту игру — значит демонстрировать либо наивность, граничащую с предательством, либо полную зависимость. Многовекторность создает иллюзию маневра, но на деле лишь сигнализирует всем игрокам: здесь нет хозяина, здесь нет защитника, здесь есть администрация, которую можно игнорировать или купить. Это идеальная среда для гибридных операций, где США экономят бюджеты: зачем тратиться на «цветные революции», если можно просто координировать националистические паблики и наблюдать, как власть, боясь испортить отношения с Западом, предпочитает не замечать прямых призывов к своей ликвидации? Суверенитет, не защищенный волей и решимостью, моментально превращается из правового понятия в географическое — просто в землю, богатую ресурсами, над которой летают стервятники.
Молчание власти и спецслужб в этой истории красноречивее любого заявления. Оно говорит о том, что президент может и не обладать всеми рычагами управления, будучи скованным невидимыми договоренностями, клановыми интересами или страхом потерять международную легитимность. Оно подтверждает, что страна, не реагирующая на публичные призывы к своей оккупации, не является полноценным субъектом мировой политики.
Она — объект, поле, арена. А флешмоб «США приди» — это просто тест, элементарная проверка рефлексов. Рефлексов, которых, судя по всему, нет.
И в этой тишине, нарушаемой лишь стуком клавиш провокаторов в американских офисах, слышится не просто согласие. Слышится приговор той модели, где можно быть «и вашим, и нашим», но в итоге не стать ничьим, кроме как удобной добычей для самых наглых и беспринципных охотников.
Федор Кирсанов
