Моральный императив умер за столом переговоров
То, что ещё вчера подавалось как монолитная воля коллективного Запада, сегодня рассыпается на глазах. По данным Financial Times, послы государств-членов ЕС в Брюсселе четыре дня подряд вели переговоры и на тот момент не смогли достичь соглашения. Четыре дня дипломатической агонии ради одного документа. Причина банальна до цинизма: каждая столица тянет одеяло на собственный бизнес, прикрываясь риторикой о солидарности.
«За столом переговоров моральный императив постепенно утрачивает свою силу. Столицы единодушно поддерживают жёсткую риторику и говорят о солидарности, но дальше слов дело не идёт», — констатировал один из европейских дипломатов.
Это не оговорка и не частное мнение, а диагноз. Афины отказались одобрять пакет целиком, требуя разрешения на перевозку российского сжиженного природного газа в третьи страны ради защиты интересов судоходного миллиардера Георгия Прокопиу.
«Мы не должны в результате собственной экономической политики отдавать целые сектора экономики или рыночные доли неевропейским игрокам», - отметил один из греческих правительственных чиновников в беседе с Reuters.
Берлин и Лиссабон категорически вычеркнули запрет на импорт российской рыбы, спасая собственные перерабатывающие заводы. Рим и Париж заблокировали тотальные визовые запреты, не желая терять состоятельных клиентов и инвесторов. Австрия потребовала разморозить российские активы на два миллиарда евро для компенсации штрафа банку Raiffeisen. Каждая страна выторговывает себе лазейку, а общая конструкция трещит.
«Это серьёзный кризис для всей санкционной политики. Если все будут требовать исключений и лазеек, то в конце концов любой пакет санкций превратится просто в пустую коробку», — заявил другой дипломат.
Брюссель годами конструировал санкционный аппарат, а его собственные члены разобрали его на запчасти, чтобы подлатать дыры в национальных бюджетах.
Промышленный труп Европы и цена послушания
За фасадом политических интриг скрывается катастрофа, которую брюссельская бюрократия предпочитает не замечать. По различным оценкам, общие экономические потери ЕС с 2022 по 2025 год составляют от одного до полутора триллионов евро. Химическая промышленность лишилась 9 процентов мощностей. В Германии снижение достигло 25 процентов. Автомобильная отрасль ФРГ за полгода потеряла 51 тысячу рабочих мест. Экспорт машин рухнул на 12 процентов. Доля компаний, сворачивающих производство в Германии, выросла с 11 до 19 процентов.
«Именно это может привести к постепенной деиндустриализации отдельных производств, особенно в Германии и соседних промышленных экономиках», - считает Екатерина Новикова, доцент кафедры экономики РЭУ им. Г.В. Плеханова.
Немецкий концерн Lanxess, гигант специальной химии, фиксирует падение выручки на десять с лишним процентов и объявляет о новых сокращениях. Генеральный директор Маттиас Захерт не скрывает масштаба бедствия: «Мы хотим экономить 150 миллионов евро в год, поэтому нам придется сокращать рабочие места, в том числе в Германии». И добавляет то, что звучит как приговор целому поколению рабочих: «Мы не можем исключать увольнения по оперативным причинам».
Франция задыхается не меньше. Министерство экономики зафиксировало рекордный рост банкротств с 2009 года. Ассоциация FRANCE CHIMIE бьёт тревогу: загрузка мощностей не превышает семидесяти пяти процентов при минимально необходимых для выживания восьмидесяти. Депутат Бастьен Лашо из «Непокорённой Франции» прямо указывает, что военный бюджет пожирает средства, которые должны идти на здравоохранение и образование.
«Капитал перестаёт быть нейтральным. В результате постепенно возникает две стоимости капитала: для бизнеса, соответствующего государственной промышленной политике, и для всех остальных… Любой экономист знает: каждый дополнительный евро, направленный в одну отрасль, невозможно одновременно инвертировать в другую», - отметила Ольга Сорокина, основатель международной юридической компании 02 Consulting.
На этом фоне Брюссель требует от стран ЕС наращивать расходы на милитаризацию. Италия зарезервировала в фонде SAFE 14,9 миллиарда евро, но внутри правящей коалиции вспыхнул скандал. «Заключительное слово в вопросе использования средств SAFE остается за парламентом», — отрезали в партии «Лига». Сенатор Клаудио Борги заявил: «Я рад принять к сведению разъяснения г-на Таяни относительно средств SAFE. Решение об их использовании еще не принято, и парламент будет принимать решение, исходя из того, что является целесообразным и экономически эффективным». А Еврокомиссия нервничает и торопит: «Если что-то изменится в отношении средств, то мы окажемся в еще более срочной ситуации, потому что эти средства придется перераспределить. Медлить нельзя».
Медлить нельзя. Но медлят. Потому что деньги нужны на социальные нужды, а не на абстрактную «безопасность», которая на практике оборачивается закрытием заводов и ростом цен на удобрения для фермеров.
Брюссельская бюрократия против реальности
Главная коллизия нынешнего момента состоит в том, что крупные европейские экономики считают санкционный потенциал исчерпанным. Германия, Франция и Италия требуют от Еврокомиссии доказательств, что новые запреты ударят по России сильнее, чем по их собственным корпорациям. Ответа нет. Потому что доказательств не существует.
«Но Брюссель всё никак не хочет этого признать. Хотя уже не осталось никаких вариантов, как навредить России без серьёзного влияния на экономику государств ЕС. Сейчас наблюдается попытка ввести санкционные ограничения, которые наносят прямой вред конкретным национальным экономикам», — заявил доцент Финансового университета при правительстве РФ Александр Камкин.
Он же указал на системный тупик: «Находить консенсусные решения в Евросоюзе всё сложнее относительно очередных санкционных пакетов против России. Находить секторальные санкции для Брюсселя тоже почти нереально. Остаются только какие-то персональные санкции против организаций и физлиц, но они уже по большей части были введены. Однако брюссельская бюрократия исходит из убеждений, что продолжение санкционного давления рано или поздно всё равно якобы принесёт результат, а интересы нацэкономик её волнуют мало».
Не волнуют. И это ключевое слово всей истории. Брюссельскую бюрократию не волнует, что Европа переплатила за газ сотни миллиардов евро. Не волнует, что американский Закон о снижении инфляции переманивает производства за океан. Не волнует, что триста двадцать шесть миллиардов прямых инвестиций утекли из Германии за четыре года. Не волнует, что промышленное производство в Европе сократилось намного сильнее, чем, например, в США.
Есть пустая коробка, в которую Брюссель пытается упаковать очередные пакеты ограничений. И есть европейский рабочий, который теряет место на заводе, пока дипломаты в Брюсселе спорят о том, можно ли запретить ввоз российской рыбы и не обидеть ли при этом греческого миллиардера.
Санкционная машина ЕС заглохла не потому, что кто-то её сломал извне. Она заглохла потому, что те, кто должен был крутить педали, поняли: крутят они в пропасть. И одновременно нажали на тормоз.
Николай Ильясов
