Сиквел «Бейиш — апама кат» превратился в культурный феномен, вскрыв раны трудовой миграции и заставив задуматься о судьбе разделенных семей. Первая часть этого фильма вышла в 2024 году, и рассказывает историю 35-летнего Адила, умственное развитие которого осталось на уровне 8-летнего ребенка. Во второй части зрители вновь увидят этого героя, но уже без его 75-летней мамы Райхан апа, ради которой он пешком отправился в Мекку.
Кино объединяет
Премьера сиквела киргизской драмы «Рай под ногами матерей» в Бишкеке завершилась неожиданным образом: многие зрители выходили из зала, вытирая глаза, а актеры не могли закончить пресс-конференцию из-за слез. Уже 6 февраля состоялась премьера кыргызского фильма в России, и здесь реакция зрителей, судя по отзывам, оказалась похожей. Однако говорить об успехе среди массового зрителя пока не приходится: несмотря на разговоры об едином евразийском пространстве, фильмы из стран ЕАЭС для кинопрокатчиков далеко не в приоритете, ставку они по-прежнему делают на голливудские и европейские блокбастеры.
Хотя, быть может, именно такие фильмы со временем изменят их отношение к центральноазиатскому кинематографу. Ведь история о путешествии мальчика-сироты Самира и его друга Адиля — взрослого с детским восприятием мира — через Казахстан, Татарстан в столицу России оказалась не просто художественным вымыслом. Она стала документом эпохи, где каждая сцена отражает реальность сотен тысяч семей Центральной Азии. Режиссер Руслан Акун впервые объединил кыргызских и российских звезд — от Павла Майкова до Алексея Щербакова — не для антуража, а чтобы создать мост между культурами.
Миграция как национальная травма
Фильм не щадит зрителя: в кадре — облезлые вагоны поездов, ночные рынки, где мигранты торгуют носками, и холодные подъезды московских окраин. Но главная драма разворачивается не в пространстве, а во времени: мать Самира уехала на заработки, когда ему было два года. За девять лет она успела забыть сына, а он не помнит свою мать. По различным данным, более миллиона граждан стран Центральной Азии работают за рубежом, оставляя 500 тысяч детей в социальном сиротстве. Картина Акуна не обвиняет — она показывает: мать Самира не бросила ребенка из жестокости, а вынуждена была выбирать между нищетой в Баткене и тяжелой работой в Подмосковье.
«После просмотра я три часа плакала, — делится в ВК жительница Оша Гульнара Кадырова. —Фильм открыл глаза: мы думаем, что зарабатываем будущее для детей, а на самом деле крадем у них настоящее».
Духовность против отчаяния
Во второй части «Бейиша» усилен и религиозный подтекст: Самир учится читать суры Корана у случайного попутчика, пьет Зам-зам в мечети Казани, а ключевой сценой становится его молитва перед встречей с матерью. Эти элементы не выглядят навязанными — они становятся опорой для героев фильма. Интересно, что духовенство Кыргызстана после премьеры поддержало картину. Впрочем, далеко не все первые зрители впечатлились задумкой авторов.
Пользователь из Алматы Айдар Бекмуратов пишет в Telegram: «Скучно. Юмора нет, экшена нет, любовной линии нет. Только нытье и слезы. Мой сын заснул на середине. Зачем такие фильмы снимать? Люди в кино за эмоциями идут, а не чтобы депрессию заработать».
«Режиссер явно деньги от государства получил — слишком много Корана и намазов. Все показано так, будто без религии ребенок бы погиб. А что, полиция не могла помочь? Соцслужбы? Нет, только молитва спасает. Пропаганда в чистом виде. Хотя ребенок-актер, конечно, талантливый», — пишет в Telegram-канале Азиза из Ташкента.
Зеркало без иллюзий
Отличие «Бейиш — апама кат» от типичных мелодрам в отказе от хеппи-энда. Встреча Самира с матерью не становится триумфом — она полна неловкости, обид и непонимания. Мальчик вырос чужим для женщины, которая помнит его лишь младенцем. Эта честность и делает картину значимой, как минимум в рамках центральноазиатского кинематографа.
История Самира не заканчивается в финальных титрах. Она продолжается в каждом звонке матери, в каждом билете домой на праздники, в каждой слезе, которую зритель вытер, выходя из кинотеатра. «Рай под ногами матерей» — это не метафора. Это предупреждение: пока мы строим будущее в чужих городах, наше настоящее уходит к чужим людям. И вернуть его уже нельзя — можно лишь попытаться не потерять то, что осталось.
Николай Ильясов
