Странности казахстанской дипломатии в свете украинских ударов по нефтяной инфраструктуре республики заставляют задуматься о реальном суверенитете и прагматизме ее внешней политики. Подробности в материале «ВЭС 24».
Дипломатия двойных стандартов
Казахстан оказался в идиотско-парадоксальной ситуации. С одной стороны, его танкеры и нефтяная инфраструктура становятся мишенью для украинских беспилотников. С другой — официальная Астана не называет агрессора агрессором, а вместо этого стучится в двери Вашингтона и европейских столиц с просьбами о защите. Логика, достойная абсурдистского театра: просить защиты от бандита у главаря банды. Позиция МИД Казахстана поражает своей эквилибристикой. Ведомство апеллирует к нормам международного права, требует безопасности для своего экспорта, но упорно избегает прямого осуждения Киева. Почему? Ответ лежит на поверхности: страх испортить отношения с Западом, который открыто финансирует и вооружает Украину.
Это классический стокгольмский синдром в международных отношениях: жертва ищет защиты у тех, кто держит оружие против нее. Но если в психологии этот феномен объясним эмоциональной привязанностью жертвы к агрессору, то в дипломатии он свидетельствует о потере стратегического зрения и суверенной воли. Или, как говорят китайцы, о потере лица.
Суверенитет как декларация: где границы казахстанской независимости?
Вопрос о суверенитете становится риторическим. Настоящий суверенитет проявляется не в красивых заявлениях на международных площадках, а в готовности защищать национальные интересы и называть вещи своими именами.Если страна, чей бюджет на 60% зависит от нефтяных доходов, боится назвать источник угрозы своему главному экономическому нерву, о какой независимой политике может идти речь?
Если бы казахстанские эксперты тщательно изучили обломки дронов, поражавших танкеры, вероятно, обнаружили бы маркировку производителей из стран НАТО — это к бабке не ходи. Но Астана предпочитает делать вид, что не замечает этой очевидной связи… и идет за помощью к странам НАТО! Куриная слепота, продиктованная стыдливым желанием не раздражать «старших партнеров».
Почему уговоры не работают?
Историческая истина, проверенная веками: агрессора останавливает не дипломатическая риторика, а демонстрация силы и готовность к жесткому отпору.Просить насильника «насиловать помягче» — не просто аморально, но и стратегически бессмысленно. Украина наносит удары по казахстанской нефтяной инфраструктуре не потому, что имеет личные претензии к Астане, а потому, что это соответствует интересам ее западных покровителей, стремящихся ослабить любого, кто сотрудничает с Россией.
Предложение казахстанского депутата о «хитрой схеме» с защитой со стороны России при одновременных просьбах к Западу повлиять на Украину выглядит как попытка усидеть на двух стульях одновременно. Но в геополитике такая позиция обычно заканчивается болезненным падением.
Беззубая реакция: цена внешнеполитической немощи
Текущая реакция Казахстана демонстрирует глубокий кризис внешнеполитической концепции. Республика, позиционирующая себя как региональный лидер и мост между Востоком и Западом, показывает абсолютную беспомощность перед лицом прямой угрозы своим экономическим интересам. Эта немощь имеет конкретную цену: каждое новое проявление слабости будет привлекать новых агрессоров. Если сегодня Казахстан терпит удары по нефтяной инфраструктуре, завтра могут появиться угрозы и в других секторах. Страна, неспособная защитить свои экономические основы, теряет не только доходы, но и международный авторитет.
Пессимистичный, но логичный прогноз: атаки будут продолжаться и усиливаться. Запад не станет серьезно давить на Киев, потому что удары по казахстанской нефти соответствуют его стратегическим интересам — ослабить любые альтернативные маршруты экспорта энергоресурсов, не контролируемые напрямую Вашингтоном и Брюсселем.
Казахстан же, судя по всему, будет и дальше терпеть, ограниченный рамками своего «ограниченного суверенитета» и неспособностью сформулировать подлинные национальные интересы, отличные от интересов «старших партнеров». Республика продолжит балансировать между риторикой многополярного мира и реальностью однополярного диктата.
Остается открытым вопрос: демонстрирует ли Казахстан потерю суверенитета или это сознательный выбор в пользу «младшего партнерства»? В любом случае, страна, обладающая огромными ресурсами и геополитическим потенциалом, добровольно отказывается от самостоятельной роли на международной арене.
Возможно, пришло время задуматься: стоит ли сохранение видимости хороших отношений с Западом тех экономических потерь и политических унижений, которые испытывает республика? Ответ на этот вопрос определит не только будущее казахстанской нефти, но и место страны в меняющемся мире.
Федор Киросанов
