.svg)
Несмотря на внешнюю зависимость, тенге демонстрирует редкую для региона стабильность, но ценой ограничений, которые подпитывают волатильность изнутри.
Курс казахстанского тенге к рублю на 13 января 2026 года зафиксирован на уровне 15,45 рубля за 100 тенге. На первый взгляд, техническая деталь. На деле — зеркало сложной валютной зависимости, где геополитика, нефть и внутренние регуляторные барьеры формируют реальную стоимость денег для каждого жителя Казахстана.
Казахстанский тенге сегодня живет в состоянии двойственности. С одной стороны, он устойчив, не подвержен паническим обвалам, как это было в 2015 или 2022 годах. С другой — его «спокойствие» во многом обеспечивается не рыночными механизмами, а административным сдерживанием и прямым влиянием российского рубля. В условиях, когда Россия остается ключевым торговым партнером, а рубль — второй по значимости валютой после доллара, такая связка выглядит логичной.
Курсы валют почти идеально отражают текущее соотношение двух экономик, интегрированных через ЕАЭС, общие логистические коридоры и энергетическую инфраструктуру. Однако за этой симметрией скрывается хрупкий баланс. Рубль сам по себе — валюта с высокой волатильностью, зависящая от цен на нефть, санкционного давления и бюджетных потоков. А значит, тенге автоматически наследует все эти риски.
И все же — почему выгодно Казахстану? Ответ лежит в плоскости торговой реальности. Более 15% казахстанского экспорта и почти 20% импорта приходятся на Россию. Устойчивый курс к рублю снижает валютные риски для предприятий, особенно в приграничных регионах, где расчеты часто ведутся напрямую в рублях. Это стабилизирует цены на продовольствие, стройматериалы и оборудование — то, что напрямую влияет на кошелек обычного гражданина.
Но здесь возникает парадокс. Как отмечают эксперты, «если курс сильно волатильный, то предприниматели в своих ценообразованиях будут использовать максимальный курс, а не средний». Иными словами, даже небольшие колебания провоцируют перестраховку бизнеса — и, как следствие, рост цен. При этом, «высокая волатильность — это проинфляционный фактор», особенно в условиях, когда «валютный рынок назвать свободным крайне сложно».
Эксперты прямо указывают на системные ограничения: запрет юрлицам покупать валюту впрок, узкие спреды в обменниках, жесткое регулирование валютных депозитов. Все это, не сдерживает курс, а, напротив, усиливает его скачки. «Когда выходит крупный игрок и продает валюту, абсорбировать такой спрос никто не может, и тенге резко укрепляется. Но когда игрок уходит с рынка, курс резко падает», — объясняют эксперты. Именно поэтому, несмотря на кажущуюся стабильность, бизнес закладывает в свои расчеты курс 550 тенге за доллар — хотя официальный уровень едва превышает 509.
Эта разница — не просто цифра, а сигнал о недоверии к прогнозируемости валютной политики. И это недоверие имеет основания. Даже в январе 2026 года, когда нефть Brent колеблется в районе $64 за баррель, а внешний фон остается относительно спокойным, тенге не демонстрирует уверенного укрепления. Он «сидит» в коридоре 505–515 тенге за доллар благодаря интервенциям Национального банка и сезонному спросу, а не фундаментальной силе экономики.
Финансист Расул Рысмамбетов добавляет: «Рубль продолжит демонстрировать волатильность, оставаясь источником курсовых рисков для Казахстана». И это ключевой момент. Зависимость от рубля не только экономическая, но и геополитическая. Любое обострение вокруг России мгновенно отражается на казахстанском рынке. При этом Казахстан не может полностью диверсифицировать свою валютную корзинку: евро и юань пока не обеспечивают необходимой ликвидности, а доллар связан с собственными рисками — прежде всего, с политикой ФРС.
Тем не менее именно эта «привязка» к рублю позволяет Казахстану сохранять контроль над инфляцией в условиях глобальной неопределенности. Да, страна платит за это искусственной ограниченностью рынка. Но в мире, где соседние государства переживают девальвационные кризисы, такой выбор выглядит как вынужденная, но осознанная стратегия.
Более того, в текущей конъюнктуре тенге даже получает определенное преимущество. На фоне умеренного роста нефти и стабильного спроса на сырье казахстанская валюта становится более предсказуемой по сравнению с другими валютами Центральной Азии. Инвесторы, ищущие убежище от рисков, начинают рассматривать тенге как «тихую гавань», пусть и с оговорками.
Пока же тенге остается в состоянии контролируемого равновесия. Он не рушится, но и не укрепляется по-настоящему. Он зависит от рубля — и в этом его сила и его уязвимость. Для Казахстана это не идеал, но в текущих условиях — лучший из доступных вариантов.
Николай Ильясов
