Минула неделя с момента первых ударов по иранским ядерным объектам. Мир замер в напряжении, но это оцепенение обманчиво. В экспертном сообществе и политических салонах все громче звучат скептические голоса: дескать, Глобальный Юг в лице ШОС и БРИКС продемонстрировал полную несостоятельность. Россия ограничилась призывами, Китай – озабоченностью, Иран воюет в одиночку. «ВЭС 24» попытался распутать этот геополитический узел противоречий.
Иллюзия слабости
Вышеозначенная картина, на первый взгляд, удручающая. Но так ли это на самом деле? Действительно ли «мировое большинство» оказалось бессильным наблюдателем, или мы просто неверно интерпретируем паузу? Существует иная версия: многополярность не включается тумблером по мановению руки Путина или Си. Она требует сложной настройки, преодоления инерции и, главное, – внутренней работы. Возможно, сейчас мы наблюдаем не слабость, а фазу сосредоточения. И в этой фазе Иран, принимающий на себя первый удар, выполняет роль того самого ледокола большой истории. Давайте разберемся с версиями.
Версия первая, скептическая: «Глобальный Юг провалил экзамен». Давайте начистоту. Первые дни после эскалации дали обильную пищу для скептиков. Формальная реакция ключевых структур Глобального Юга выглядела бледной копией западных демаршей. Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), членом которой Иран является с 2023 года, выступила с заявлением, полным дипломатических клише: «глубокая обеспокоенность», «призыв к сдержанности», «необходимость диалога». Ни ультиматумов, ни конкретных шагов, ни даже намека на возможность коллективного ответа.
Критики тут же заговорили о том, что конструкции, которые позиционировались как альтернатива западному блоку, оказались декоративными. Россия, увязшая в собственном конфликте, смотрит в сторону, Китай, для которого торговля с Западом все еще критически важна, не готов жечь мосты. Созданный в мае 2025 года при поддержке Китая Международный центр по медиации, объединивший 32 страны незападного мира, тоже пока ничем себя не проявил в этом кризисе. Казалось бы, вот он – приговор идее многополярности: как только пахнет порохом, каждый оказывается сам за себя.
Эта версия имеет право на существование и подкрепляется внешними наблюдениями. Действительно, никто не ввел войска, никто не закрыл небо над Ираном. Более того, некоторые региональные игроки, например Эфиопия и Объединенные Арабские Эмираты, на фоне ближневосточной бури оказались замешаны в перекройке карты Африки, поддерживая противоборствующие стороны в Судане и создавая новые очаги напряженности. Картина мира как «войны всех против всех» вполне укладывается в эту пессимистичную оптику. Но не закапываем ли мы Глобальный Юг преждевременно?
Огонь на поражение: почему Иран до сих пор не сломлен
Прежде чем выносить вердикт о слабости всего лагеря, стоит присмотреться к тому, как выглядит сам Иран спустя неделю бомбардировок. И здесь картина расходится с ожиданиями Пентагона.
Да, удары были болезненными. По данным открытых источников, Израиль и США нанесли серьезный урон ракетным комплексам и системам ПВО. Однако главная цель – молниеносная победа и смена режима – провалилась. Иран не просто «огрызается», как пишут некоторые СМИ, а реализует стратегию асимметричного ответа, заложенную еще убитым Верховным лидером Али Хаменеи.
Суть этой стратегии – не симметричный военный паритет (он невозможен при бюджете Пентагона в 850 миллиардов долларов против иранских 10 миллиардов), а создание неприемлемого ущерба через эскалацию хаоса. Иран наносит удары не только по военным базам США в Ираке, но и по объектам союзников Вашингтона в Заливе – ОАЭ, Бахрейну. Логика проста: экономическая боль нефтяных монархий быстро транслируется в давление на Вашингтон.
Кроме того, цифры, которые приводят военные аналитики, заставляют задуматься. По данным рейтинга Global Firepower 2026, Израиль и Иран находятся в непосредственной близости друг от друга по совокупному военному потенциалу (15-е и 16-е места соответственно). Иран обладает крупнейшим арсеналом баллистических ракет на Ближнем Востоке (по разным оценкам, от 1500 до 3000 единиц), включая гиперзвуковые «Фаттах», способные преодолевать современные системы ПРО. Даже если 90 процентов из них будут сбиты, оставшиеся 10 процентов при массированном пуске (200–400 ракет) гарантированно наносят критический урон.
Иран воюет жестко, используя прокси-силы по всему региону, и пока не демонстрирует признаков капитуляции. Более того, по мнению экспертов, в случае начала наземной операции Иран обладает мощными сухопутными войсками и модернизированной бронетехникой, что делает перспективу вторжения крайне рискованной. Получается парадокс: Глобальный Юг «молчит», но его аванпост – Иран – выдерживает удар объединенной мощи Запада в одиночку. Может быть, это молчание – вовсе не слабость, а часть новой тактики? И в одиночку ли? Думаем, вряд ли кто-нибудь делал фотофиксацию содержимого китайских транспортных самолетов, зачастивших в Тегеран до начала войны.
План Хаменеи: война на истощение как метод
Financial Times со ссылкой на источники в иранском правительстве подтверждает: Тегеран действует по плану, разработанному еще год назад, после июньских ударов США. План этот рассчитан на длительную дистанцию. Он включает удары по энергетической инфраструктуре, повреждение которой вызовет сбои в воздушном пространстве и обрушит мировые рынки. Иран делает ставку на то, что глобальная экономика, и без того шаткая, не выдержит длительной турбулентности.
В этом контексте пауза, взятая Россией и Китаем, может трактоваться не как предательство, а как элемент большой игры. Москва и Пекин, возможно, ведут закулисные переговоры, готовят пакеты санкций или координируют действия на площадке ООН, не афишируя этого. Созданный в сентябре 2025 года на саммите ШОС в Тяньцзине Универсальный центр по противодействию вызовам и угрозам безопасности, а также планы по созданию Банка развития ШОС и независимой платежной инфраструктуры – все это инструменты, которые могут быть задействованы не сегодня, так завтра.
Как справедливо отмечают эксперты, «фундаментальные основы старой институциональной многосторонности плохо подходят для новых международных реалий». Старые механизмы рушатся, а новые – требуют времени на настройку. Иран, принимая на себя удар, дает этому «мировому большинству» это самое время.
Федор Кирсанов
Продолжение следует.
