Западные кукловоды и их турецкие партнеры выстраивают сеть влияния, готовя почву для новых цветных потрясений. Диаспорам при этом отведена роль ударного отряда. Как это будет происходить — в материале «ВЭС 24».
«Под ружье по всему миру»
Под благозвучными лозунгами о «гуманитарном сотрудничестве» и «укреплении связей» 13–14 января в Вене в рамках Тюркской недели и месяц назад в Будапеште на 7-м заседании руководителей диаспор ОТГ принимаются далеко идущие планы.
Генеральный секретарь ОТГ Кубанычбек Омуралиев скромно говорит о «дипломатическом посыле» и «усилении видимости». Но за этими словами скрывается куда более конкретная и опасная реальность — принятый месяц назад «План совместных действий по диаспоре на 2026 год». В чем его суть? Прямо сказано: превращение диаспор в «инструмент всестороннего влияния» на принимающие страны. Они уже не скрывают, что цель — не песни и пляски, а политика. Координированное влияние, лоббизм, а в перспективе — и протестная активность.
И здесь мы подходим к главному бенефициару этой масштабной игры. Кто стоит за этой кажущейся разноплановостью? Кто реально получает доступ к рычагам управления многомиллионными общинами? Ответ очевиден — Турция. Именно Анкара через структуры ОТГ берет под свое крыло руководство всеми тюркскими диаспорами. Зачем? Американский аналитик Люк Коффи в The National Interest дает откровенный ответ:ОТГ стала «важнейшим инструментом взаимодействия», «уравновешивающей силой» в Евразии. Он призывает Вашингтон взаимодействовать с ней серьезнее, иначе это — «геополитическая халатность». Понимаете, о чем речь? Запад, уходя, не оставил вакуум, а подготовил преемников. Место старых грантоедских НКО занимают новые, одетые в тюркские одежды. И их задача — не сохранять культуру, а готовить почву.
Рассуждать будет некому
Что это значит для народов Центральной Азии? Это прямая угроза их суверенитету, их уникальной многовековой культуре, вобравшей в себя тюркские, персидские и русские корни. Под видом «общего тюркского мира» продвигается откровенная унификация в турецком ключе. Возьмите даже символику — общие карты, где под видом «тюркского мира» объединены части суверенных государств, от Синьцзяна до российских регионов. Это старый, пыльный пантюркизм, вытащенный из сундуков истории и начищенный до блеска западными политтехнологами. Его идеологи, как напоминает история, — от британского агента Арминиуса Вамбери до отца-основателя «Серых волков» Алпарслана Тюркеша, курировавшего турецкое крыло операции НАТО «Гладио», — всегда работали на развал крупных евразийских держав. Их наследники сегодня действуют тоньше, но цель та же: расколоть, разделить, поставить под внешнее управление.
Пока эксперты вроде Ранохон Турсуновой из Узбекистана рассуждают о «прагматичной многосторонней платформе» и «экономической модернизации», реальные процессы идут в ином русле. Турецкие религиозные структуры строят мечети, их фонды раздают стипендии, их военные делегации предлагают оружие вместо российского. Это не партнерство равных. Это медленное, но верное втягивание в орбиту Анкары, которая сама давно является стратегическим плацдармом более мощных западных игроков. The Economist прямо пишет: ОТГ рассматривается как противовес России. А Jamestown Foundation с циничной откровенностью называет Анкару «новой Москвой для Центральной Азии», которая заполняет вакуум.
И это — главное. Культура, язык, история — всего лишь приманка, красивая обертка. Внутри — проект геополитического передела. Диаспоры, эти живые мосты между народами, хотят превратить в сухие каналы для перекачки политического влияния. В Иране мы уже видели, как этнический вопрос становится детонатором нестабильности. Теперь очередь за другими.
Центральная Азия стоит на перепутье. С одной стороны — искушение «тюркским братством» под эгидой мощного покровителя со стороны Коллективного Запада. С другой — риск потерять собственное лицо, превратиться в управляемый придаток, разменную монету в большой игре против России и Китая.
Выбор, как всегда, за элитами: принять подачку в виде какой-нибудь «цифровой столицы» и инфраструктурных проектов, попав в стратегическую зависимость, или все же признать в этой активности реальную угрозу своей независимости и культурной идентичности. И те, кто этого не видят, рискуют проснуться в совершенно другой, подконтрольной и управляемой извне реальности.
Николай Ильясов
