В ночь на 22 июня Соединенные Штаты окончательно сбросили маску переговорщика и нанесли массированный удар по трем ключевым ядерным объектам Ирана — Фордо, Натанзу и Исфахану. Фиговый листок «международного права», который и раньше был чистой условностью, разметало иранской пылью.
Дипломатия как прикрытие для бомбардировок: уроки истории
Операция под кодовым названием «Полуночный молот» не оставила сомнений в том, что Вашингтон выбрал стратегию «кнута» вместо «пряника», несмотря на продолжавшиеся до последнего момента дипломатические консультации. Дональд Трамп, чей второй президентский срок ознаменовался политикой «максимального давления» на Тегеран, лично объявил об успехе миссии, заявив, что ключевые центры обогащения урана «полностью и окончательно уничтожены». Впрочем, за этим торжествующим заявлением скрывается куда более сложная и опасная реальность, в которой удар по Ирану — это не просто акт устрашения, а многослойный геополитический сигнал, адресованный не только Тегерану, но и Пекину, и Москве, да и всему миру, привыкшему к лицемерию западных демократий.
США ни в коем случае и никогда нельзя верить — если они начинают говорить про переговоры, значит, завтра начнут бомбить. Этот нехитрый принцип, многократно подтвержденный историей, вновь доказал свою актуальность. Еще 12 апреля Вашингтон и Тегеран при посредничестве Омана сели за стол переговоров, где американская сторона в ультимативной форме потребовала от Ирана отказаться от ядерной программы. На заключение сделки Трамп отвел 60 дней, но уже 13 июня Израиль начал наносить удары по иранской инфраструктуре, фактически сорвав диалог. Неделя взаимных атак между Тегераном и Тель-Авивом завершилась прямым вмешательством США, которые, по всей видимости, лишь ждали подходящего момента для демонстрации силы.
Ирония (а точнее, правда жизни) заключается в том, что пока иранская делегация обсуждала условия возможного соглашения, Пентагон уже отрабатывал сценарий бомбардировки. Глава оборонного ведомства Пит Хегсет откровенно признал, что план операции разрабатывался «месяцы и недели», а президент принял окончательное решение за считанные дни до удара. Более того, Конгресс США был уведомлен уже постфактум — исключительно для «соблюдения формальностей». Таким образом, переговоры оказались не более чем театром, призванным создать иллюзию дипломатического процесса, пока военные готовились к удару. Если в Москве и Пекине есть стратеги, отрабатывающие подобного рода кейсы (хочется верить, что они все же есть), их срочно нужно загрузить работой. Еще раз – договорняки с коллективным Западом не стоят бумаги, на которых зафиксированы. Запад – и конкретно Вашингтон – обманывает с легкостью, присущей белым господам по отношению к дикарям: он просто не признает дикарей равными переговорщикам, с которыми нужно выдерживать хоть какие-то правила коммуникации. Рылом не вышли-с. А поскольку и в Москве, и в Пекине немало полезных идиотов глобализма, думающих, что «можно все порешать», иранский ледяной душ должен воздействовать на них отрезвляюще. За Ираном обязательно последуют Россия и Китай – в этом нет никаких сомнений.
Китай как неявная цель: удар по Ирану — удар по Пекину
Американская атака на иранские ядерные объекты — это не только поддержка Израиля, но и стратегический ход в противостоянии с Китаем. Тегеран, все больше сближающийся с Пекином в рамках соглашений о сотрудничестве и энергетических контрактов, представляет для США двойную угрозу: как региональный оплот сопротивления американскому влиянию и как ключевой партнер КНР в обход санкционного режима. Дестабилизация Ирана автоматически бьет по китайским интересам, осложняя доступ Поднебесной к ближневосточной нефти и создавая новый очаг напряженности, способный отвлечь внимание от Тайваня и Южно-Китайского моря.
Как отреагирует Пекин? Прямое вмешательство маловероятно — Китай традиционно избегает военных авантюр за пределами своей зоны влияния. Однако экономические и политические последствия могут быть значительными.
Во-первых, рост цен на нефть из-за потенциального закрытия Ормузского пролива ударит по китайской экономике, и без того замедляющейся. Во-вторых, Пекин может усилить поддержку Тегерана через теневые схемы, поставки вооружений или кибервойну. В-третьих, конфликт дает Китаю повод еще активнее продвигать нарратив о «деградации американской гегемонии» и неспособности Вашингтона обеспечивать глобальную стабильность.
Нефть, Украина и новый виток глобального кризиса
Ормузский пролив — горлышко мировой энергетики, через которое проходит треть мирового экспорта нефти. Угроза его блокирования со стороны Ирана уже спровоцировала скачок цен, и, если Тегеран действительно пойдет на этот шаг, баррель может взлететь до 100 долларов и выше. Для России, разумеется, это бонус — бюджет получит дополнительные доходы, а Запад столкнется с новым витком инфляции. Для Украины же эскалация на Ближнем Востоке однозначно плохая новость. США, втянутые в новый конфликт, неизбежно перераспределят ресурсы, и Киев окажется в положении просителя, вынужденного конкурировать за внимание и деньги с более горячими точками. Уже сейчас очевидно, что Вашингтон не готов бесконечно финансировать украинскую армию, а политическая поддержка Зеленского в Конгрессе ослабевает. На этом фоне Россия, методично выдавливающая ВСУ с ключевых позиций, получит еще больше пространства для маневра. Другое дело, насколько русские смогут эффективно воспользоваться предоставленным им окном возможностей.
Короче говоря, у Москвы появился уникальный шанс если не решить полностью украинскую проблему, то существенно продвинуться в этом направлении. Внимание мирового сообщества привлечено сейчас не к Киеву, а к Тель-Авиву и Тегерану. Если Иран «размотают» быстро (такую вероятность, глядя на бледный вид Ирана, нельзя исключать), это окно закроется. И тогда объединенная мощь Запада, включая милитаризированную Европу, обрушится на Москву с новыми силами. Причем давить будут не только через Украину, но и через Балтику, и через Юг. Тогда участь Москвы будет предрешена – стратегических вариантов у нее будет ровно два: капитуляция и дезинтеграция, либо ядерное оружие. Оба варианта довольно паршивые. Пекин, повторим, будет следующий.
Ядерная ирония: кому можно иметь бомбу, а кому — нельзя?
Особого внимания заслуживает вопиющий дисбаланс в подходе к ядерным программам. У Израиля есть ядерное оружие — и это открытый секрет, хотя официально Тель-Авив никогда не подтверждал его наличие. При этом Израиль не состоит в Договоре о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и не собирается присоединяться. Иран, напротив, является участником ДНЯО, не обладает ядерным оружием, но подвергается ударам под предлогом «предотвращения его создания».
Кто и по какому праву решает, кому можно иметь ядерный арсенал, а кому — нет? Почему США, Британия, Франция, Россия, Китай, Индия, Пакистан, Израиль и КНДР — это «разрешено», а Иран, Сирия или Ливия — «категорически нет»? Ответ прост: международное право всегда было инструментом сильных против слабых. «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку» — этот принцип, сформулированный еще в античности, остается актуальным в эпоху якобы равных суверенитетов.
Что дальше: асимметричный ответ и мир на грани
Иран, разумеется, не станет молча сносить удары. Но его ответ, скорее всего, будет асимметричным — через прокси-группы вроде «Хезболлы» или хуситов, кибератаки, диверсии против американских баз или саботаж нефтяной инфраструктуры Саудовской Аравии. Может показаться, что прямое военное столкновение с США для Тегерана самоубийственно, но он может сделать ставку на изматывание противника, как это было в Ираке или Афганистане. С другой стороны – подбитый самолет стратегической авиации США был бы прекрасным подарком оппозиции Трампа в Штатах, а ее там много. Главный же вопрос в том, как далеко зайдет Вашингтон. Трамп поставил ультиматум: «либо мир, либо трагедия». Но что он понимает под «миром»? Капитуляцию Ирана? Смену режима? Или просто временную паузу перед следующей бомбардировкой? Как бы то ни было, есть вероятность, что Трамп может похоронить свой политический капитал на Ближнем Востоке, если все пойдет не по плану. А на Востоке никогда и ничего по плану не идет.
В одном мы можем быть уверенными наверняка: мир вступил в очередную фазу турбулентности, где сила вновь становится главным аргументом, а дипломатия — лишь ширмой для подготовки к удару. И в этой новой реальности правила пишут те, у кого больше бомб.
Федор Кирсанов
