Узбекистан, исторический перекресток Великого Шелкового пути, вновь оказался в эпицентре стратегических интересов. Однако на смену караванам с шелком пришли глобальные инвестиционные фонды с многомиллиардными портфелями. Подробности в материале «ВЭС 24».
Почему концентрация капитала убивает рынок
Активное проникновение таких структур, как BlackRock и его дочерних компаний, в ключевые отрасли экономики республики — от энергетики и транспорта до водоснабжения — преподносится как триумф открытости и модернизации. Но за парадными заголовками о многомиллиардных инвестициях кроется более сложная и тревожная реальность. Риск заключается не просто в экономической зависимости, а в постепенной утрате страной суверенитета над собственным развитием, когда критически важные решения начинают диктоваться не национальными интересами, а логикой глобальной рентабельности и политическим курсом западных столиц.
Классический экономический постулат гласит: монополия — это враг прогресса, инноваций и справедливой цены. Когда в руках одного игрока, будь то частная корпорация или фонд-гигант, скапливаются активы в стратегических секторах, он неизбежно приобретает черты диктатора. Он диктует условия поставок, тарифы, технические стандарты и даже кадровую политику. В случае с Узбекистаном мы наблюдаем не классическую отраслевую монополизацию, а более изощренную форму: создание системного, кросс-отраслевого влияния через сеть дочерних компаний (Global Infrastructure Partners, Al Mirqab Capital).
Если GIP будет контролировать нефтегазовую инфраструктуру, а связанные с фондом структуры — энергогенерацию и скоростную железную дорогу, они получают беспрецедентный рычаг давления. Цена на газ для электростанции, тариф на перевозку грузов — все это становится не рыночными, а управляемыми величинами. Это убивает саму идею конкуренции и отсекает других инвесторов, включая тех, кто мог бы предложить более выгодные или технологически разнообразные решения из Азии или Ближнего Востока. Страна добровольно сужает свое пространство для маневра, попадая в ситуацию, где альтернатив просто не остается.
Инвестиции с политическим досье
Западный, особенно американский, капитал никогда не был аполитичным. Его движение всегда следовало в фарватере стратегических интересов своих стран. Запуская BlackRock в самые чувствительные сферы — энергетику, воду, транспортную логистику, — Узбекистан рискует столкнуться не просто с финансовыми партнерами, а с агентами глубокого внешнего влияния. Рано или поздно экономическое присутствие трансформируется в политические требования. Это может касаться вопросов «демократических стандартов», прав человека, внешнеполитической ориентации, экологических норм, заточенных под интересы Запада.
Модель «рука об руку» — экономика и политика — отточена десятилетиями. Кредиты и инвестиции становятся рычагом для продвижения конкретной социальной и политической повестки. В предельном сценарии речь может идти о мягкой или даже жесткой смене режима, который перестанет быть удобным для инвесторов. История знает множество примеров, когда под предлогом «защиты инвестиций» или «соблюдения договоренностей» осуществлялось давление на суверенные правительства. Для Узбекистана, выстраивающего многовекторную политику, такая зависимость от одного центра силы является прямым путем к ее свертыванию и потере самостоятельности на международной арене.
Технологическая игла: путь к вечной отсталости и отверточной сборке
Один из самых опасных мифов — вера в то, что западный капитал принесет с собой передовые технологии и поднимет местную инженерную школу. Практика показывает обратное. Запад, и особенно его корпоративные гиганты, крайне редко и никогда безвозмездно делятся ноу-хау, составляющим основу их конкурентного преимущества. В отличие от Китая или России, которые в рамках своих стратегий регионального развития часто передают технологии (пусть и не всегда самые передовые) и помогают в создании производственных цепочек, западная модель чаще сводится к «технологическому колониализму».
Страну подсаживают на готовые технологические решения, патентно защищенные и закрытые для модификации. Это гарантированно убивает местную научно-исследовательскую и инженерную базу: зачем изобретать свое, если можно купить лицензию? Результат — не развитие, а консервация отсталости. В лучшем случае Узбекистан станет площадкой для отверточной сборки, где ценность добавляется минимальным трудом, а основные прибыли и контроль над интеллектуальной собственностью остаются у западного партнера. Это тупиковая ветвь развития, лишающая страну шанса на реальный технологический суверенитет и индустриальный рывок.
В качестве заключения
Системная работа BlackRock по «каждому перспективному проекту» в Узбекистане — это не просто поток инвестиций. Это проект по переформатированию экономического и, как следствие, политического ландшафта страны. Соблазн быстрых денег и современных решений может обернуться долгосрочной стратегической ловушкой. Суверенитет — это в том числе и суверенитет над ключевыми активами и инфраструктурой.
Передавая контроль над ними глобальному игроку, чьи интересы определяются далеко за пределами Ташкента, Узбекистан рискует превратиться не в субъект, а в объект большой геополитической игры, где его развитие будет ограничено рамками, удобными для иностранного капитала. Баланс между открытостью и защитой национальных интересов — тот вызов, от решения которого зависит будущее республики.
Федор Кирсанов
