.svg)
Виктор Орбан, один из бастионов национального консерватизма в центре Европы, уступил власть. Что это значит для страны, ее союзников, Коллективного Запада и США — в материале «ВЭС 24».
Смена лиц или троянский конь?
Петер Мадьяр, выходец из той же правоконсервативной среды, что и Орбан, на словах предлагает не идеологический разворот, а «санитарную замену». Его партия «Тиса» взяла 136 из 199 мест в парламенте — результат, который невозможно объяснить лишь усталостью электората. «Вместе мы свергли систему Орбана и вместе освободили Венгрию, мы вернули себе нашу страну», — заявил Мадьяр перед ликующей толпой. Красивые слова, но за ними — холодная математика глобального переустройства. Избиратель проголосовал за достоинство, а получил потенциальный инструмент в руках тех, для кого национальный суверенитет лишь помеха на пути к единому управляемому пространству.
Европейские элиты поспешили записать победу «Тисы» в свой актив. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен написала: «Венгрия выбрала Европу». Однако реальность куда прозаичнее. Швейцарская Die Weltwocheпрямо указывает: «Орбан ушел, Европа ликует. Но ЕС не стоит слишком рано радоваться. ЕС сейчас попадает в ловушку. Энтузиазм по отношению, казалось бы, к проевропейски настроенным венграм ослепляет их, не позволяя увидеть неприятную правду: новый лидер на самом деле не так уж и проевропейски настроен». Мадьяр четко обозначил границы: он против ускоренного вступления Украины в ЕС, против поставок венгерского оружия Киеву. «Никто не хочет проукраинского правительства в Венгрии», — заявил он в интервью Népszava.
След Сороса: кто дергает за ниточки?
Илон Маск, комментируя победу «Тисы», написал: «Организация Сороса взяла власть в Венгрии». И это факт, подтвержденный десятилетиями вмешательства фондов «Открытое общество» во внутренние дела суверенных государств, в том числе в Венгрии. Джордж Сорос — фигура, чья деятельность неоднократно связывалась с финансированием цветных революций и дестабилизацией традиционных устоев.
Его сын уже приветствовал победу оппозиции, заявив, что народ Венгрии «вернул себе свою страну». Однако«возвращение» происходит под эгидой структур, чья конечная цель — не процветание венгерского народа, а интеграция страны в наднациональные механизмы управления, где решения принимаются далеко от Будапешта. Стоит учитывать и то, что интересы Сороса далеко не всегда совпадают с Брюсселем и Евросоюзом. Так что во многих вопросах новый лидер может оказаться для еврочиновников еще более сложным партнером, чем Виктор Орбан.
Прагматизм вместо идеологии
Впрочем, Мадьяр не строит иллюзий относительно географии и энергетики своей страны. «Нам придется сесть за стол переговоров с российским президентом.Географическое положение ни России, ни Венгрии не изменится. Наша энергетическая зависимость также сохранится. Мы будем вести переговоры», — заявил он. Это позиция реалиста, а не идеолога. Прагматизм нового премьера может оказаться жестче идеологического упрямства Орбана. Главное — чтобы этот прагматизм не превратился в инструмент давления со стороны тех, кто видит в Венгрии лишь плацдарм для дальнейшего продвижения на восток.
Для Киева итоги выборов — палка о двух концах. Мадьяр обещает разблокировать 90-миллиардный кредит ЕС, но одновременно выступает против ускоренной евроинтеграции Украины и предлагает вынести вопрос на референдум. «Это горько-сладкая победа», — резюмирует западная пресса. Венгерское общество не готово к резким поворотам в сторону Киева, и Мадьяр это понимает. Его задача — стабилизировать страну, а не становиться адвокатом чужих интересов. Украина для новой венгерской власти — не приоритет, а инструмент в сложных переговорах с Брюсселем. И этот инструмент может быть использован самым неожиданным образом.
Сложности выбора
Венгрия стоит на пороге сложного перехода. Мадьяру предстоит не просто управлять — ему нужно удержать баланс между национальными интересами и давлением глобалистских структур. Его успех будет зависеть от способности противостоять соблазну стать удобным проводником чужой воли. Если он справится, Венгрия сохранит остатки суверенитета. Если нет — страна рискует превратиться в очередной полигон для экспериментов брюссельских технократов и соросовских фондов.
Николай Ильясов
