27 мая президент России Владимир Путин прибудет в Казахстан с трехдневным государственным визитом. Формально — для участия в заседании Высшего Евразийского экономического совета (ЕАЭС), где соберутся лидеры стран «пятерки». Неформально — это очная «сверка часов» с Касым-Жомартом Токаевым на казахстанской земле. Какие темы обсудят президенты — в прогнозе «ВЭС 24».
«Центральное событие года»
Разговор, видимо, предстоит жаркий и долгий. Стороны готовились к нему давно. Даже такой повод, как приезд в Москву и участие в Параде Победы, Токаев использовал, чтобы обсудить предстоящий визит российского лидера в Астану.
Напомним о том, что писали СМИ:
«Рассматриваем этот визит (Путина в Казахстан. — Прим. ред.) как центральное мероприятие двусторонней повестки текущего года», — передавали слова казахстанского лидера СМИ.
Токаев выразил уверенность в том, что визит главы российского государства в Казахстан «станет важным этапом в углублении союзнических отношений стран».
До этого министр иностранных дел Казахстана ЕрмекКошербаев заявил, что Астана рассчитывает на то, что предстоящий визит Путина позволит вывести двустороннее сотрудничество на новый уровень.
Никаких утечек о том, что предметно будут обсуждать два лидера. Но ясно, что в отношениях двух стран и ближайших соседей отчетливо проступает сложный фон, превращающий визит из протокольного мероприятия в тест на прочность союзнических отношений. Давайте по порядку.
КТК: нефтяной нерв под огнем
Главный экономический раздражитель, который невозможно обойти на переговорах, — судьба казахстанского экспорта. Речь о Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК), по которому на мировые рынки уходит более 80% нефти из республики.
Инфраструктура КТК, в частности морской перевалочный комплекс в Новороссийске, в последние месяцы подвергается целенаправленным атакам. Результат для экономики Казахстана оказался более чем чувствительным: в первом квартале недобор нефтяного экспорта составил почти 25%, а общие потери добычи измеряются миллионами тонн. Эксперты оценивают прямой ущерб и недополученную выручку в сумму, превышающую $4 млрд.
К слову, удивительна выдержка Астаны — к Киеву претензии минимальные. Это как бы намекает, что модератор процессов в Лондоне, к которому более всего прислушивается Акорда, сигналов «наезжать» на Киев не давал. Вот все и молчат...
Как бы то ни было, Астана оказалась в уязвимом положении: физическая безопасность ее критического экспортного маршрута зависит от военно-политической ситуации в Черноморском регионе. В этом контексте Токаев, вероятно, будет добиваться от Москвы не столько политических заверений, сколько конкретных гарантий безопасности и, возможно, технических решений по диверсификации логистики, хотя последние в краткосрочной перспективе трудновыполнимы.
Юридический фарс
Второй контекстный узел — неожиданный правовой демарш. Накануне визита стало известно, что суд Международного финансового центра «Астана» (МФЦА) вынес судебный приказ о признании решения швейцарского арбитража, согласно которому «Газпром» обязан выплатить«Нафтогазу Украины» около $1,4 млрд. Казахстанские власти отреагировали молниеносно, поспешив заявить, что данный судебный акт не будет исполняться на территории республики.
Глава Минюста Казахстана Ерлан Сарсембаев четко аргументировал позицию: «Газпром» не является участником МФЦА, сделка не регулируется правом центра, а значит, юрисдикция отсутствует. Казахстан не намерен становиться «транзитной площадкой» для исполнения чужих решений.
Ну тут как в том анекдоте: ложечки нашлись, но осадок остался. Прецедент крайне неприятный. Он высвечивает двусмысленность статуса МФЦА, который задумывался как офшорный правовой остров с британским правом для привлечения инвестиций, а теперь превращается в поле геополитических юридических битв. Для Москвы это сигнал: даже в союзной гавани возникают риски экстерриториального правосудия, требующие дополнительных страховочных механизмов.
Санкционный детектор: активы под колпаком
Третий, наиболее чувствительный сюжет, который, вероятно, будет обсуждаться кулуарно, — судьба российских подсанкционных активов в стратегических проектах. В фокусе внимания доли «Лукойла» в крупнейших нефтяных активах Казахстана, таких как Тенгиз и Карачаганак.
После попадания компании под блокирующие санкции США Астана оказалась перед сложным выбором. С одной стороны, нельзя допустить остановки или деградации ключевых для бюджета проектов. С другой — необходимо сохранить инвестиционную привлекательность и не попасть под вторичные санкции. Власти Казахстана уже направили запрос в американский OFAC (Управление по контролю за иностранными активами), чтобы легализовать схему выкупа долей «Лукойла» приоритетным правом. Фактически речь идет о цивилизованном «разводе» в интересах безопасности самого актива.
В этом же блоке — вопросы финансирования новых мегапроектов, в первую очередь строительства атомной электростанции. Санкционные ограничения на финансовые институты, включая возможные сложности с трансграничными платежами и привлечением технологических партнеров, могут тормозить реализацию инвестпроектов. Для Казахстана, стремящегося сохранить статус надежного сырьевого хаба и технологического реципиента, комплаенс имеет критическое значение.
Эрдоган как зеркало для кого?
Контрастное обрамление визиту создает недавний вояж в Астану президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана. Это был не просто очередной сюжет про «тюркское братство», как отметил в своем Телеграм-канале («Кабинетная аналитика»)известный политолог Денис Борисов. Визит стал итогом плотной системной работы: только в открытом поле фиксируется до 50 эпизодов турецкой активности в Центральной Азии с начала года. Стороны подписали пакет соглашений о совместном производстве беспилотников ANKA, инвестициях в логистику и энергетику, открытии школ и развитии «Среднего коридора».
Эрдоган и Токаев подписали декларацию о вечной дружбе и расширенном стратегическом партнерстве. Астана последовательно расширяет число внешних опор, используя Анкару как способ усиления переговорной позиции со всеми крупными игроками, включая Москву.
Но вернемся к заявлениям Токаева относительно его оценки предстоящего визита Путина в Астану. Казахстанская многовекторность — да, но российский фактор, наконец, как принято говорить, «растущий товарооборот» — это та конкретика, до которой еще далеко ОТГ.
Опять-таки, хочется успокоить скептиков, вспомнив слова Дениса Борисова, написанные уже по итогам визита Токаева в Москву 9 мая: «Российско-казахстанские отношениядержатся не только на текущей политике и экономике. Они держатся на институтах, проектах, регулярной коммуникации и общей памяти, которых нужно больше. А это гораздо прочнее, чем просто дипломатический протокол».
К таким словам добавить нечего — следим за развитием событий, ждем новостей от Акорды и Кремля.
Федор Кирсанов
