.svg)
До парламентских выборов в Армении остаются считаные дни. Претендент на кресло премьера, кажется, решил взбодрить кампанию путем ее превращения в театр одного актера с элементами трагифарса. Когда рейтинги падают, а оппоненты наступают на пятки, эпатаж становится последним убежищем для политика, чья риторика окончательно сместилась из плоскости государственного управления в лексикон дворовых разборок.
Бей своих, чужие все равно не боятся
Чтобы понять глубину политического пике, в которое вошел Никол Пашинян, достаточно вспомнить недавний инцидент в ереванском метро. Весной этого года премьер-министр, известный любовью к прямым эфирам, решил облагодетельствовать пассажиров своим присутствием. Заметив ребенка, он предложил ему значок с контуром Армении, старательно очищенным от всяких напоминаний о Нагорном Карабахе. Когда мать ребенка — переселенка из Карабаха — вежливо отказалась от сомнительного сувенира, глава правительства взорвался. Он назвал карабахцев «сбежавшими», повысил голос и обвинил женщину чуть ли не в черной неблагодарности за «миллиарды, потраченные из бюджета».
Это была не просто бестактность. Это была презентация новой электоральной стратегии: если избиратель не согласен с вами — это проблема избирателя. Правозащитные организации тогда выпустили гневные релизы, осудив «язык ненависти», но, как показало ближайшее будущее, это была лишь легкая разминка перед боем. Человек в шляпе пошел дальше...
«Скажи спасибо, что голову не проломили»
К 18 мая предвыборный марафон окончательно сломал шаблоны политического этикета. Во время встречи с избирателями в ереванском районе Арабкир к премьеру прорвалась женщина — врач-гинеколог Арпине Согоян, сестра высокопоставленного офицера, пропавшего без вести в 44-дневной войне. «Ты украл у меня родину, брата и радость. Ты разрушил страну, ты отнял наших сыновей, ты враг народа», — таков был ее эмоциональный, но предельно конкретный посыл.
Ответ премьера войдет в учебники по политической психиатрии. Вместо того чтобы абсорбировать боль избирателя, Пашинян ринулся в лобовую атаку. «Скажи спасибо, что сейчас в ближайшем туалете тебе не сломали голову», — прошипел лидер нации. Чуть позже, когда перед ним возник карабахский активист Артур Осипян, премьер дополнил свой спич пожеланием «проваливать» и предложением пойти и погибнуть, раз уж тот рассуждает о пяти тысячах погибших солдат. Осипяна, к слову, сразу после диалога задержала полиция. Видимо, за несоответствие внешнего вида и настроения ожиданиям премьер-министра.
В этом сюрреалистичном действе пугает даже не столько бытовая грубость, сколько отчетливое намерение физически уничтожить оппозицию — пока что риторически. «Я нагну Роба, Сержа и калужца. Я посажу Роба в тюрьму», — чеканит Пашинян, превращая правительственную трибуну в монолог криминального авторитета из девяностых. Обещание «размазать» и «уничтожить» бывших президентов Кочаряна и Саргсяна звучит как минимум странно для человека, пришедшего во власть под знаменами борьбы с репрессиями.
Цена вопроса: анклавы как разменная монета в большой игре
Вся эта истерика не была бы столь гротескной, если бы за ней не стояли абсолютно реальные геополитические ставки. Поведение Пашиняна — классический симптом страха. Социология, при всей ее противоречивости, фиксирует уверенное падение рейтингов власти. Если в феврале опросы IRI сулили «Гражданскому договору» 24%, то к концу апреля социологи из SAEAS Focus и вовсе вывели на первое место блок «Сильная Армения» с 20,6%, оставив партию власти плестись позади с 17,8%. Уровень недоверия к премьеру и вовсе зашкаливает за 79%.
В такой ситуации власть делает ставку на устрашение и зачистку поляны. Лидер «Сильной Армении» Самвел Карапетян находится под домашним арестом. Его основного конкурента, Роберта Кочаряна, периодически таскают по судам. Гагик Царукян также вкусил прелести тюремной баланды при нынешнем режиме. Казалось бы, все политические тяжеловесы нейтрализованы, но страх все равно застилает глаза.
Причина паники кроется в тектонических сдвигах внешней политики. Утечки о готовности после выборов передать Азербайджану анклавы на границе (в контексте делимитации, которую так яростно лоббирует Баку) и разблокировать так называемый «Маршрут Трампа» через Сюник превратили Пашиняна в глазах значительной части населения из некомпетентного лидера в прямого врага. Ярлык «Пашик оглы», уничижительно используемый в соцсетях, бьет по имиджу сильнее любых оппозиционных листовок. Это клеймо предательства, которое невозможно смыть популистскими плясками под Земфиру или неряшливым поеданием пирожков в автобусе.
Западные кураторы пытаются поддержать своего протеже. Саммиты, обещания членства в ЕС, прямые эфиры Макрона — все идет в ход. Но даже европейские советники не в силах научить своего подопечного элементарной выдержке. Они построили ему витрину «европейского будущего», а он, словно слон в посудной лавке, крошит ее в щепки своими истериками, наглядно демонстрируя, что от европейских ценностей здесь только неаппетитная улыбка Урсулы фон дер Ляйен на фотографиях.
Вместо заключения: страх как метод правления
Перед нами клинический случай политического выгорания, помноженного на безнаказанность. Никол Пашинян, начинавший как человек с площади, обещавший диалог и справедливость, превратился в классического восточного сатрапа, который не терпит ни слова упрека. История с нападением на пожилого мужчину, потерявшего родственника, или истерика с требованием «слушать, когда я говорю» — это не просто «особенности национального пиара».
Это крик отчаяния политика, загнанного в угол результатами собственного правления. Он уничтожил армию, он сдал Карабах, он рассорился с Церковью, посадив в тюрьму пятерых епископов и устроив грязную травлю Католикоса, и теперь, когда народ осмеливается задавать вопросы, ему предлагают «пойти убиться об стену» или благодарят за то, что не сломали голову в сортире.
Предвыборная гонка в Армении окончательно лишилась содержания. Вместо дебатов о будущем страны мы наблюдаем банальную драку за власть, где агонизирующий лидер готов размазать любого, кто встанет у него на пути. Трагедия в том, что вместе с собой он методично заталкивает в туалет, где ломают головы, и всю армянскую государственность.
Федор Кирсанов
