.svg)
Решение суда Международного финансового центра «Астана» о взыскании полутора миллиардов долларов с российской компании выглядит как хорошо отрепетированный спектакль. За громкими цифрами скрывается юридический вакуум и политическая подоплека, призванная создать фоновый шум перед встречей Путина и Токаева и которая, чем черт не шутит, по замыслу западных кукловодов должна испортить дружественные отношения России и Казахстана. Что не так с юридическими замыслами и английской конспирологией — в материале «ВЭС 24».
Экстерриториальная ширма и британский след
Ситуация вокруг признания арбитражного вердикта в пользу украинской компании требует трезвого взгляда на саму природу площадки, где оно было вынесено. Суд МФЦА не является частью судебной системы Республики Казахстан, это международный коммерческий суд для гражданских и коммерческих споров между участниками МФЦА и сторонами, согласившимися признать его юрисдикцию. Внутри этого анклава правит не казахстанское законодательство, а английское общее право, что автоматически делает процесс чужеродным для местной правовой реальности. Вердикт вынесен единолично судьей Эндрю Спинком из Великобритании, при этом ответчик в зале не появился и не был представлен. «Нафтогаз»назвал решение МФЦА первым публичным иностранным судебным решением о признании и предоставлении разрешения на принудительное исполнение арбитражного решения против «Газпрома» на территории отдельного государства.
«Решение суда в Казахстане — это еще один практический результат в процессе взыскания средств с «Газпрома». Мы последовательно движемся вперед и работаем над исполнением арбитражного решения в разных юрисдикциях», — заявил председатель правления «Нафтогаза» Сергей Корецкий. Уверенное утверждение, но на деле все опирается на зыбкий фундамент.
Сам британский судья в своем документе признал неоднозначность трактовок, однако поддержал позицию истца при полном отсутствии доводов со стороны ответчика. В правовом смысле это не суд в привычном понимании, а специфический арбитражный механизм, созданный для привлечения иностранных инвестиций по лекалам Лондона или Сингапура. Его полномочия заканчиваются там, где начинается реальная суверенная юрисдикция, а попытки растянуть их на признание зарубежных вердиктов, не имеющих отношения к деятельности центра, выглядят как юридическая эквилибристика.
Официальная Астана уже поспешила обозначить дистанцию. «Суд МФЦА не является государственным органом и частью судебной системы Республики Казахстан. В правовом смысле он является экстерриториальным. В решении коммерческих споров данная организация руководствуется не нашим национальным законодательством, а собственным регламентом и международными правилами», — заявил замминистра юстиции РК Даниэль Ваисов. Слова чиновника четко очерчивают границы ответственности государства, оставляя вердикт в подвешенном состоянии частного коммерческого разбирательства, которое не имеет прямого касательства к межгосударственным договоренностям. По существу, спор между «Нафтогазом» и «Газпромом» не рассматривался, речь шла именно о признании арбитражного решения, вынесенного ICC в Швейцарии. Эта деталь снимает с местных властей любую обязанность вмешиваться в экономическую повестку соседей, оставляя процесс в зоне исключительно процедурных формальностей.
Многовекторный танец на тонком льду
Привязка публикации решения к концу мая выдает его истинную природу гораздо ярче, чем сухие юридические формулировки. Все-таки это более политическое раздражающее решение — доставить некие неудобства для предстоящего визита Путина в Астану. Многовекторность Казахстана она такая — и вашим, и нашим, и желательно, чтобы нам за это ничего плохого не было. В преддверии государственных переговоров деталистановятся инструментом торга, однако в данном случае инструмент оказался слишком грубым и плохо подогнанным под реальность.
Казахстан выстраивает тесное сотрудничество с «Газпромом» через совместное предприятие «КазРосГаз», которое обеспечивает переработку карачаганакского газа и его поставку на внутренний рынок страны. Объемы транзита российского газа в Узбекистан и Кыргызстан также зависят от стабильности отношений между Москвой и Астаной. Попытка искусственно создать прецедент ареста активов в момент, когда стратегические партнеры готовят совместные заявления и экономические маршруты, демонстрирует попытку сыграть на контрасте между декларациями о союзничестве и реальными шагами отдельных юридических лиц. При этом сами казахстанские власти не раз демонстрировали прагматичный подход к подобным инициативам. Они прекрасно понимают, что экономический разрыв с российским энергетическим сектором ударит по собственному бюджету, газификации северных регионов и логистическим коридорам. Поэтому реакция на вердикт МФЦА получилась холодной и отстраненной. Никто не спешит бежать с описью имущества или блокировкой счетов. Политический фон намеренно приглушается, а правовые нюансы выносятся на первый план, чтобы размыть ощущение государственной санкции.
В этой игре каждый участник знает правила, но украинская сторона демонстрирует стремление выдать локальный коммерческий спор за геополитический акт. Подобная стратегия работает лишь до тех пор, пока не упирается в жесткую реальность взаимозависимости, где энергетические потоки не перенастраиваются по щелчку иностранных судейских молотков. Региональная энергетика строится на долгосрочных контрактах и физической инфраструктуре, а не на виртуальных судебных приказах, которые легко игнорируются при отсутствии реальных рычагов принуждения.
Бумажный лев и реальная казна
Вернемся к главному вопросу: увидит ли «Нафтогаз» деньги, отсудившие у «Газпрома»? Данный суд — это не суд в привычном понимании этого слова, и вряд ли «Нафтогаз» увидит эти деньги. Исполнение решения упирается в те же трудности перевода, правовой статус и интересы партнеров российской корпорации в республике. Поиск средств на банковских счетах, движимого и недвижимого имущества превращается в бесконечный квест, лишенный экономической логики. Активы «Газпрома» в Казахстане либо критически важны для местного рынка, либо находятся под защитой взаимных обязательств, которые невозможно разорвать без ущерба для собственной энергетической безопасности. Вот как прокомментировал сложившуюся ситуациюказахстанский общественник Антон Бударов, известный своей жесткой критикой властей республики:
«Сейчас гудит новость о том, что «Казахстан разрешил Украине забрать у «Газпрома» активы на $1,4 млрд». Ситуация действительно неприятная, но такие заголовки являются чистой манипуляцией, которую активно начали продвигать именно украинские СМИ. На самом деле новость должна звучать так: «Британский судья в Казахстане нашел лазейку, чтобы арестовать активы «Газпрома» в Казахстане». Выносивший вердикт судья Эндрю Спинк знал, что конституционный закон Казахстана о МФЦА не делает обязательным признание вердиктов, вынесенных за рубежом. Тем не менее он решил, что живущий на основе английского права суд в Астане может такое решение поддержать. Вот и выходит, что, запустив свинью в огород, создав МФЦА, мы получили ситуацию, когда британцы решают, что им отжать в Казахстане у его стратегического партнера. Неплохой такой переговорный фон перед визитом Путина. Теперь вся интрига в том, как из этого будет выходить правительство».
Абсурдность приговора кроется в том, что он пытается решить политизированный спор через механизм, который изначально создавался для защиты инвесторов, а не для обслуживания санкционных сценариев. Юридическая коллизия, созданная расширительным толкованием закона о центре, оставляет дверь открытой для обжалования. «Газпрому» предоставляется право подать заявление об отмене приказа МФЦА в течение 14 дней с момента вручения, кроме того,российская сторона не раз заявляла о непризнании юрисдикции недружественных арбитражей. Даже если формальный процесс затянется, реальных рычагов принудительного изъятия у суда МФЦА просто нет. Его решения исполняются в том же порядке, что и акты национальных судов, но только в пределах своей экстерриториальной зоны, которая не распространяется на стратегические государственные активы или межправительственные договоры.
Казахстан оказался заложником собственной глобализационной архитектуры, где иностранные судьи периодически создают головную боль местным властям, пытаясь подменить экономическую целесообразность политической.
Николай Ильясов
