За четверть века ШОС прошла колоссальный путь, трансформировавшись из узкого регионального форума в одного из главных архитекторов формирующегося многополярного мира. Сегодня организация — это уже не просто площадка для диалога, а полноценный глобальный актор, предлагающий альтернативу западноцентричной модели мироустройства. Но именно сейчас, на пороге нового этапа, организация переживает крайне болезненный период расширения и внутренней трансформации, который требует от нас предельной честности в оценках.
Механизмы взаимодействия, которые безупречно работали в формате «шанхайской шестерки», сегодня буксуют. Вхождение Индии и Пакистана, а затем полноценное подключение Ирана и Беларуси превратили организацию в мощную десятку, но эта геополитическая победа имеет свою цену. Порядок согласования документов и выработка даже самых простых повесток стали невероятно затратными и медленными.
Бюрократическая неповоротливость снижает общую эффективность структуры, и это объективная реальность, с которой нам приходится мириться. Слишком много внутри накопилось скрытых и явных разделительных линий. Мы видим исторические противоречия между Индией и Китаем, Индией и Пакистаном, да и просто абсурдные ситуации, когда две страны-участницы периодически обмениваются ударами через границу, не в силах найти общий язык по борьбе с общими же террористами.
Особенно остро эта внутренняя рыхлость проявляется в вопросах глобальной безопасности. Однополярный мир окончательно утратил способность диктовать свои условия, но его агония сопровождается колоссальным давлением. Запад не смог нанести стратегического поражения России, а сейчас ведет жесткую необъявленную войну против Ирана. И вот здесь ШОС, к сожалению, зачастую занимает «страусиную позицию». Когда на страну-участницу обрушивается агрессия с сотнями жертв, разрушением инфраструктуры и тотальной экономической блокадой, мы слышим лишь слабые, обтекаемые заявления без прямого указания на инициаторов этого давления. Год назад наши цели воспринимались как некие отвлеченные концепции региональной стабильности, но сегодня, когда сразу несколько членов организации находятся в состоянии фактического противостояния с Глобальным Севером, ШОС обязан стать другим. Он не может оставаться пассивным наблюдателем.
Чтобы выжить и усилить свое влияние, организации необходимо радикально сместить фокус с исключительно политической риторики на глубокую экономическую интеграцию. У нас перед глазами есть блестящие примеры технологического рывка, демонстрируемые Китаем в сфере цифровой экономики и искусственного интеллекта. Но готовы ли остальные участники перенимать этот опыт и создавать единое цифровое пространство? Пока ответа на этот вопрос нет, каждая страна замыкается в собственных интересах. А ведь ШОС мог бы стать безусловным лидером цифровизации для всего Глобального Юга, предлагая миру готовые и независимые от западных корпораций технологические решения.
Не меньше проблем и в физической логистике, где зияют черные дыры. Возьмем хотя бы железнодорожный стык Теджен-Серахс на границе Туркменистана и Ирана, построенный еще в девяностых годах. Это важнейшая артерия, связывающая постсоветское пространство с иранской сетью, но там до сих пор вагоны разгружают едва ли не вручную, создавая чудовищные пробки. В то же время на границе Китая и Казахстана автоматизированные козловые краны меняют колесные пары у целого состава за считаные минуты. Создание совместных инфраструктурных проектов по ликвидации подобных логистических узких горлышек должно стать приоритетом. Это те самые реальные дела, которые способны цементировать организацию лучше любых деклараций и заодно мотивировать колеблющихся соседей к более тесному сотрудничеству.
Нельзя обойти стороной и гуманитарный трек. Потенциал академических обменов внутри ШОС реализован катастрофически слабо. Мы видим стихийный кратный рост числа студентов из Центральной Азии, едущих учиться в Китай, но этот процесс абсолютно не регулируется. Молодежь перемещается едва ли не по туристическим визам, что неизбежно порождает теневые секторы и массу социальных проблем на местах. Самоустраненность правительств от выстраивания прозрачных образовательных коридоров и создания полноценного университета ШОС приводит к тому, что благие намерения оборачиваются негативным опытом на низовом уровне.
Отвечаю на вопрос, является ли Шанхайская организация сотрудничества неким аналогом ООН или просто клубом по интересам. Это слишком легковесное определение. То, что страны-участницы не дали изолировать Иран и продолжают поддерживать с ним экономические связи, доказывает наличие реальных рычагов влияния и геополитического веса. Но называть ШОС идеально отлаженным механизмом тоже нельзя. Мы переживаем сложнейший кризис роста, связанный с тем, что за последние годы количество членов фактически удвоилось.
В ближайшие десятилетия давление со стороны США и их союзников будет только нарастать. Идет глобальная война за сохранение неоколониального режима и долларовой гегемонии, где страны Глобального Юга пытаются вырваться из кабалы неэквивалентного обмена. Запад будет душить любые альтернативные финансовые механизмы, пытаясь сохранить контроль над ресурсами и компрадорскими элитами. В этих условиях ШОС не имеет права на расплывчатость.
Нам необходимо ужесточить требования к новым кандидатам, чтобы избежать повторения тех бюрократических пробок, которые возникли после приема стран с застарелыми взаимными претензиями. Организация должна открыто заявить о готовности к расширению, но только на условиях жесткой приверженности общим принципам многополярности и антисанкционной солидарности. Только так мы сможем превратить ШОС из рыхлого конгломерата государств в монолитный центр притяжения для всего не-Запада.
Николай Ильясов
