Казахстан снова горит, и не метафорически, а буквально. Каждое лето это звучит уже не как новость, а как сезонная норма. Горят степи, горят леса, национальные парки. Каждый новый пожар обнажает системные проблемы, распределение ответственности, да и наличие хронического нежелания решать проблему до того, как она превратится в катастрофу. К таким выводам пришел обозреватель «ВЭС 24». Подробности — в нашем материале.
Статистика внушает… оптимизм
Статистика, которой любят прикрываться чиновники, выглядит почти оптимистично. Если взять позапрошлый, 2024 год, в Казахстане тогда было зарегистрировано 190 лесных пожаров против 749 годом ранее — получаем снижение на 75%.
Казалось бы, успех, но, если смотреть не на проценты, а на реальность, становится очевидно: государственная система реагирует, но не предотвращает возгорание или, как говорят врачи, не проводит профилактику лесных пожаров. Потому что даже эти 190 пожаров в итоге — десятки тысяч гектаров выжженной земли. А 2025 год вообще не дал расслабиться — официальные данные за пожароопасный сезон 2025 года составляют 609 лесных пожаров общей площадью 62,7 тысячи гектаров, 2026 год к середине лета «выдал» уже более 450 пожаров.
Павлодарская область: леса горят быстрее, чем их тушат
Если смотреть на карту пожаров, Павлодарская область не является лидером по площади лесов, но стабильно входит в число проблемных регионов. Здесь лесной фонд занимает всего около 2,1% территории, но именно эти редкие лесные массивы горят регулярно. Особенно тревожно то, что горят те участки леса, где их с меньшей вероятностью должно трогать пламя.
В 2025 году в области зарегистрировано 100 лесных пожаров на площади около 109 гектаров. Для сравнения: в 2024 их было 46. Рост более чем в два раза. Да, власти тут же уточняют: площадь сократилась, пожары стали быстрее локализовывать. Но это слабое утешение, потому что количество возгораний рассматриваем как показатель системной уязвимости. В 2026 году уже к июлю месяцу, по данным территориальной инспекции лесного хозяйства и животного мира, «зафиксировано 63 лесных пожара, 2 степных пожара и 35 степных возгораний на общей площади около 1,7 тысячи гектаров».
Когда в Павлодарской области горит лес, это давно уже не локальная история. Все-таки это показатель того, как в реальности работает вся система реагирования на пожары в Казахстане не на бумаге, а в полевых условиях. Лето 2026 года дало для этого предельно наглядную картину. Только за один день, 9 июля, по стране зарегистрировали сразу шесть лесных пожаров, включая Баянаульский национальный парк, «Семей орманы» и «Ертіс орманы».
А уже через несколько дней, к середине июля, ситуация стала системной: 11 пожаров одновременно, из них шесть произошло в «Ертіс орманы» и четыре — в «Семей орманы». И это еще не пик, 20 июля зафиксировано 19 пожаров на территории страны, включая те же резерват «Ертіс орманы» и Баянаульский национальный парк, 21 июля — уже 55 лесных пожаров за сутки, из них 41 в «Семей орманы» и 9 в «Ертіс орманы».
Это уже у нас не отдельные ЧП, а лавинообразная нагрузка на систему, когда становится видно, как она устроена на самом деле. Ситуативно получается, что, если возникает крупный пожар, его тушит не регион, а тушит вся страна. На ликвидацию одного из крупных очагов в «Семей орманы» в июле 2026 года стягивают более 600 человек, 148 единиц техники и как минимум 7 вертолетов. В другом эпизоде задействованы не только лесники, но сразу несколько ведомств: тут и МЧС, и МВД, и Минобороны, и местные исполнительные органы, то есть по факту получаем межведомственную операцию.
А если подтянуть географический момент? Силы и средства не концентрируются там, где риск максимальный. Они каждый раз собираются заново, подтягиваются из разных регионов, перебрасываются на сотни километров. Именно поэтому в новостях постоянно повторяется одна и та же формулировка: «Привлечены силы и средства из других областей». Получается, система не рассчитана на автономность региона. Она изначально рассчитана на то, что без внешней помощи он не справится.
Павлодарская область в этом смысле один из показательных примеров. Здесь сосредоточены одни из самых пожароопасных лесных массивов страны: ленточный бор «Ертіс орманы» и Государственный Баянаульский национальный парк. И при этом именно здесь ежегодно фиксируются десятки возгораний.
В этой ситуации система продолжает работать по одному сценарию: обнаружили, локализовали, не справились, стянули дополнительные силы, подключили авиацию. Да, сегодня активно используется авиапатрулирование, дроны, система раннего обнаружения, спутниковый мониторинг, и многие пожары действительно удается быстро локализовать.
И вот здесь возникает вопрос: если для одного крупного пожара нужно стягивать сотни людей, десятки единиц техники и авиацию со всей страны, то что будет, когда таких пожаров окажется несколько одновременно? Ответ на него частично уже дала сама статистика июля 2026 года, когда счет возгораний шел на десятки в сутки. Да, в Казахстане научились тушить пожары, но государство еще не построило систему, которая позволила бы не превращать каждый крупный пожар в общенациональную операцию.
Кто виноват: человек, система или привычка не отвечать
Любой специалист по пожарной безопасности скажет: человек у нас основной источник пожаров. И это правда, в Казахстане значительная часть возгораний связана с палами травы, неосторожным обращением с огнем и банальным мусором, оставленным в лесу. Но сваливать все на население — уж слишком удобная позиция, потому что она снимает ответственность с тех, кто должен контролировать ситуацию.
Деньги есть, результата нет
Самый болезненный вопрос — финансирование. Потому что официально оно есть, и, более того, именно увеличение финансирования называют одной из причин снижения числа пожаров в 2024 году.
Но если деньги выделяются, почему каждый год повторяется одно и то же? Дело не в объеме средств, а в том, как они используются.
Во-первых, материально-техническая база остается слабой. В регионах до сих пор не хватает современной техники, авиации, систем раннего обнаружения. Спутниковый мониторинг используется, но не всегда интегрирован в оперативные службы. В результате пожар фиксируется, но реагирование запаздывает.
Во-вторых, кадровый вопрос. Лесная охрана в Казахстане — достаточно низкооплачиваемая и тяжелая работа, и в итоге мы получаем нехватку специалистов, высокую текучку и перегрузку тех, кто остается.
В-третьих, сезонность подхода. Пожароопасный период объявляется, техника готовится, потом консервируется. Но климат меняется, и достаточно динамично. Пожары больше не укладываются в рамки «с апреля по сентябрь». Они становятся круглогодичной угрозой. А еще вспомним недавние события со шквалистым ветром в той же Павлодарской области, когда практически настоящие торнадо переворачивали сельхозтехнику, разрушали кирпичную кладку сельских построек. А такие ветры могут в разы усугубить ситуацию при пожаре в лесных массивах и на открытых степных просторах.
Ну и присовокупим сюда проблему отсутствия системного планирования. Да, есть исследования, карты пожаров, присутствует анализ с использованием спутниковых данных. Но остается вопрос: а эти данные реально используются при управлении или остаются в научных статьях?
Казахстан сегодня стоит перед выбором: продолжать тушить пожары или начать предотвращать их. Разница между этими подходами — это разница между постоянным кризисом и устойчивой системой.
Природа республики ведь не просто ряд географических объектов. Это индикаторы того, как работает система. И пока они продолжают гореть, любые отчеты о «снижении на столько-то процентов» будут звучать не как успех, а как попытка убедить всех, что проблема под контролем. И чем дольше это будет игнорироваться, тем дороже обойдется следующий пожар.
Ертис Нурхан
