.svg)
15 мая Туркестан примет тех, кто решил, что тюркский мир готов говорить на языке будущего. Только вот будущее, судя по всему, рисуют в компьютере, а не строят в реальности.
Цифровой фасад без фундамента
Неформальный саммит Организации тюркских государств под лозунгом «Искусственный интеллект и цифровое развитие» звучит громко. Слишком громко для региона, где базовая цифровая инфраструктура хромает на обе ноги. Генеральный секретарь ОТГ КубанычбекОмуралиев заявляет: «Лидеры сосредоточатся на преобразующем потенциале ИИ, цифровых инноваций и технологий для устойчивого роста, улучшения госслужб и укрепления региональных связей». Красивые слова. Но где реальные проекты? Где собственные разработки, а не заимствованные платформы?
Казахстан, принимающая сторона, позиционирует себя как цифровой хаб. Президент Касым-Жомарт Токаев ранее предложил создать Совет по кибербезопасности в рамках ОТГ. Инициатива здравая, если не учитывать, что координировать в сфере, где у большинства участников нет ни кадров, ни технологий, — задача из разряда фантастики. Токаев говорит о координации, но координации чего? Обмена данными, которые и так утекают за пределы региона? Или совместного использования зарубежных облачных сервисов под флагом «тюркского единства»?
Суверенитет под вопросом
Главный вопрос, который удобно обходят в официальных релизах: чем цифровое сотрудничество в формате ОТГ отличается от любого другого? Если только это не изящная ширма для процессов, означающих постепенную утрату цифрового суверенитета странами Центральной Азии. Турция, позиционирующая себя как технологический лидер тюркского мира, сама отчаянно борется за цифровой суверенитет. Президент Эрдоган неоднократно заявлял: «Полная независимость не может рассматриваться отдельно от технологической независимости». Только вот Турция зависит от западных компонентов, программного обеспечения и экспертиз не меньше, чем ее центральноазиатские партнеры.
Посол Турции в Казахстане Мустафа Капуджу в своем интервью местному изданию подчеркивает: «Мы стремимся к тому, чтобы сотрудничество между нашими странами углублялось в сферах цифровой трансформации и искусственного интеллекта». Звучит обнадеживающе. Но углубление — это не синоним независимости. Когда одна сторона обладает относительным преимуществом, а другие — лишь рынком сбыта и источником данных, разговор о равноправном партнерстве превращается в дипломатическую условность.
Вершина «искусственного» интеллекта
Особенно показателен в этом контексте недавний «прорыв» турецкого ВПК. Анкара представила межконтинентальную баллистическую ракету Yıldırımhan. Дальность — 6000 километров, скорость — до 25 Махов, боевая часть — 3000 килограммов. Проблема лишь в том, что ракеты не существует. Физически. Ее показали в виде симуляции, созданной с помощью искусственного интеллекта. Министр обороны Турции Яшар Гюлер заявил без обиняков: «Пусть никто не сомневается, что, если потребуется, мы без колебаний применим ее». Смело. Только применять пока нечего.
Этот ролик — идеальная метафора текущего состояния «тюркского технологического ренессанса». Пока нет железа, нет софта, нет кадров — есть красивая картинка, сгенерированная алгоритмом. Похоже, это и есть наивысшее достижение турецкого ИИ на сегодня: не создать реальное изделие, а убедительно его нарисовать. А учитывая, что даже в симуляции цели напоминали американские базы, остается лишь гадать, кому на самом деле адресован этот цифровой жест.
Интеграция или иллюзия?
Организация тюркских государств говорит о «Видении Тюркского мира — 2040», о четырех ключевых направлениях сотрудничества. Но многие эксперты открыто называют тюркское единство «определенным мифом», отмечая, что у участников «не похожи ни языки, ни культура». Если культурная близость лишь риторики инструмент, то что остается? Геополитические амбиции Анкары, которым региональные столицы готовы подыграть ради сиюминутных преференций.
Мустафа Капуджу отмечает: «Сегодня Тюркский мир в рамках Организации тюркских государств представляет собой пространство с населением более 200 миллионов человек и экономическим объемом свыше 2 триллионов долларов». Цифры впечатляют. Только вот ВВП не равен технологическому потенциалу. Без собственных исследовательских центров, без защищенных каналов передачи данных, без национальных алгоритмов любые разговоры о цифровом лидерстве остаются декларацией.
Что скрывается за лозунгами
Проведение саммита в Туркестане, «духовной столице тюркского мира», — символичный жест. Только история не становится технологией, а общее прошлое (хотя и оно, как правило, существует лишь в фантазиях сторонников пантюркизма) не гарантирует общего будущего. Когда Кубанычбек Омуралиев говорит, что саммит «послужит важной платформой для дальнейшего укрепления единства», хочется спросить: единства в чем? В зависимости от одних и тех же иностранных платформ? В уязвимости перед внешними киберугрозами?
Цифровизация — это не только удобные сервисы. Это контроль над данными, над инфраструктурой, над информационными потоками. Если страны Центральной Азии в погоне за модными трендами отдадут эти рычаги в руки более технологически продвинутого партнера под красивыми лозунгами о братстве, результат будет предсказуем. Суверенитет, в том числе цифровой, не делится. Он либо есть, либо его нет.
15 мая в Туркестане соберутся те, кто говорит о будущем. Но будущее не строится на симуляциях и красивых презентациях. Оно требует инвестиций в образование, в науку, в защиту собственных цифровых границ. Пока же тюркский мир рискует повторить ошибку многих регионов: начать разговор о технологиях, не создав для них фундамента. И тогда искусственный интеллект останется лишь искусным инструментом создания иллюзий — как та самая турецкая суперракета, которая существует лишь в коде, но не в небе.
Николай Ильясов
