Последние события в мире показывают, что какие бы новые тренды не появлялись, сколько бы ни говорили о новом укладе и искусственном интеллекте, все равно решающим звеном для развития остается старая добрая энергетика. Возможно, и в новых формах. И это обстоятельство определяет очень многое в современном мире, включая и геополитику. Применительно к Центральной Азии ситуацию проанализировал экономист Никита Иллерицкий, ведущий научный сотрудник Центра Центральноазиатских исследований Института Китая и современной Азии РАН.
– Богатых стран с низким энергопотреблением в мире не бывает и не существует. Регион Центральной Азии во многом за счёт советского наследия находится выше среднемировых показателей по этим параметрам, либо где-то около них по электрификации. Однако вот это советское наследие, к сожалению, заканчивается.
И те энергобалансы, которые сложились в регионе в постсоветский период, эволюционируют очень медленно. Страны очень хорошо росли, их экономики росли на наследии советской инфраструктуры, росли на собственных нефтегазовых ресурсах. В первую очередь здесь, конечно, надо говорить про Казахстан, про Узбекистан и Туркменистан.
Но к середине 2020-х годов структурные проблемы в ТЭК региона закрепились. И это такие проблемы, как, например, истощение собственных ресурсов. Мы знаем, что добыча в Узбекистане падает; Узбекистан становится газодефицитным регионом и импортером природного газа – впервую очередь из Российской Федерации. В Казахстане есть структурные проблемы с нефтегаздобычей, что очень расходится с их планами по развитию нефтепереработки и нефтегазовой химии. Ну, и естественно, износ электроэнергетической инфраструктуры и электрогенерирующих мощностей.
И рост экономики стран региона пока ещё опережает рост энергопотребления, но за счёт одного единственного фактора. Это либо перенос энергопотребления в результате трудовой миграции на территорию, в первую очередь, Российской Федерации, либо за счёт сектора услуг, который интенсивным потребителем энергии в отличие от тяжёлой промышленности и в отличие от цифрового сектора не является.
И вывод из этого всего следует очень простой: именно ситуация в топливно-энергетическом комплексе будет ограничивать экономический рост для региона Центральной Азии в ближайшие годы, если даже не десятилетия.
Переходим теперь к геополитике. Есть когерентность между экономикой, энергетикой и геополитикой. Мы знаем по опыту многих стран мира, что самая успешная модель экономического роста — это экспортно-ориентированная или экспортно-экспансивная. Пример здесь, конечно, Китай и так называемые азиатские драконы, азиатские тигры и многие другие страны мира. Основные цели такой политики — контрольлогистики и контроль позиций на рынках сбыта.
Опять-таки, именно пример азиатских стран говорит о том, что эта модель успешна. Но для того, чтобы эту модель осуществить, нужны ресурсы. А экономический рост становится всё более энергоёмким и электроёмким. Посудите сами, у кого 20—30 лет назад было несколько десятков гаджетов в доме, которые надо заряжать каждый день? У кого был электромобиль? Сейчас такого много, особенно в Азии. И эти ресурсы распределены неравномерно по странам и регионам мира. Значит, нужно обеспечить доступ к чужим ресурсам, если своих нет; а если свои есть, то их надо эффективно защищать и также эффективно использовать.
И страны Центральной Азии здесь оказываются в ловушке своей континентальной замкнутости. Потому что с одной стороны ресурсы у них были либо остаются: нефть и газ всё равно пока ещё остаются. Аредкоземельные металлоэлементы, которые есть стратегический ресурс для развития всей новой технологической цепочки? А медь и алюминий, без которой эта история абсолютно не работает, потому что все провода, все компьютеры, вся техника, вся энергоснабжение — это медь и алюминий, и в целом цветная редкоземельная металлургия. Поэтому на пересечении трёх кругов всегда возникают зоны конфликта. И Центральная Азия будет одной из таких зон конфликта, будет одной из таких зон конкуренции.
В рамках Евразийского экономического союза с 2018 года реализуетсятри общих энергорынка. По объективным, всем понятным причинам в 2022 году эти процессы были подморожены, но от этого никто не отказывается, и это будет сделано в любом случае. Проект Евразийского экономического союза не остановлен, но в связи с тем, что происходит в ходе специальной военной операции и других факторов, приоритеты, конечно, временно были смещены.
К этому вернутся! Запуск единого электроэнергетического рынка сдвигался вправо. Сейчас это намечено на 2027 год; в первую очередь, с Казахстаном и с республикой Беларусь. То есть, ориентир на развитие Евразийского экономического союза сохраняется.
Подготовил Владимир Кузменкин
