В Казахстане опять что-то идет не так. Казалось бы, страна не отягощена санкционным бременем, открыта всему миру — ну, так пользуйтесь обстоятельством для развития собственной экономики. Да и народ, глядишь, не будет смотреть на Запад с вожделением, а предпочтет раскрыть свой спящий потенциал здесь, и на полную катушку. Это мы исключительно о возможностях, которые есть у великой страны.
«Динамика настораживает»
А теперь, как говорится, о грустных реалиях. Казахстанские СМИ в начале недели наперегонки перепечатывают последние данные Министерства труда республики о состоянии безработицы в стране. То есть показывают главный индикатор социального самочувствия страны, при котором и должен сходиться экономический дебет с кредитом: больше работы, следовательно, больше налогов, которые и материализуются потом в новые больницы, зарплаты врачей и учителей, льготные лекарства и т.д. и т.п.
Так вот, независимые казахстанские СМИ пишут: «Ситуация парадоксальна: работодатели задыхаются от кадрового голода, предлагая более 1,3 миллиона рабочих мест, в то время как число официально зарегистрированных безработных продолжает ползти вверх». Чтобы не утомлять потоком цифр, приведем лишь для сравнения, сколько было безработных в Казахстане в 2023 и соответственно 2024 годах: 168,9 тыс. и 191,8 тыс. И, как сказано, «текущие показатели — 219 тысяч человек». Казахстанские эксперты в голос твердят, нет, кричат о том, что «динамика настораживает». Понятно, что с такими темпами не то что капитализм настоящий не построить, но как бы вообще не скатиться в пещеру.
«Во всем СССР виноват»
Дальше — больше. Возникают те самые, набившие оскомину вопросы: «Что делать?» и «Кто виноват?». Выясняется, что, действительно, работы в Казахстане — на любой вкус и кошелек. Лидирует сфера образования, затем следуют «люди в белых халатах», потом промышленность, замыкают «рейтинг рабочих рук» водители общественного транспорта и диспетчеры.
Как говорится, ничего нового. Пробежимся по «дорожной карте» тех, кто не пополнил рабочие (и не только) ряды тружеников народного хозяйства Казахстана.
Итак, в школы идти «сеять разумное и вечное» особо желающих нет. Соискатели пишут, что современный учитель должен иметь железные нервы, усидчивость и терпение. А за все про все — зарплата просто смехотворная, поэтому и не хочется «тратить жизнь на беспросветные проверки тетрадей и отсутствие возможности постоять за себя, когда богатые ученики будут высмеивать твой «прикид» в социальных сетях» — дословная цитата выпускницы Университета Шакарима, которая объяснила, почему после окончания этого прославленного вуза она не преподает математику.
То же самое об этом (но со своими вариациями) могут сказать врачи и водители. Почему народ не идет на завод — тема отдельного разговора, но суть, если опять-таки читать «отказников», не пришедших в «горячие цеха», такая же, как с педагогами: «Пахать надо так, как ни одному олигарху не снилось. Условия хорошие только на бумаге».
То есть есть какое-то глубокое противоречие на казахском рынке труда. Да, работа есть, а работать никого не загонишь. И главное, как поголовно замечают соискатели, разнятся условия приема и то, что видят учителя, врачи, водители. Об оплате переработок — ни слова, о том, сколько бумаг заполнять педагогам, — тоже. И получается, не совсем честно. «То, что должны делать на две ставки, руководство заставляет выполнять одному работнику (учителю), а оплата при этом не удваивается. И еще, ту сумму средней зарплаты, которую озвучивают министры и чиновники разных мастей, где они берут? Ну посмотрите реальные квитки педагогов, сравните со своими министерскими – есть вопросы?» — это слова уже бывшего педагога из Актау, которая, отработав четыре года, решила, что лучше станет таргетологом, но о школе забудет раз и навсегда.
И вот уже казахстанское издание lada.kz считает, что виной всему — не расхождение в реальности между условиями, в которых оказывается работник, а среднее пособие при потере работы, которое составляет около 101 297 тенге. «Для многих эта сумма становится «зоной комфорта», которая гасит стимул к поиску реального заработка», — заключает издание.
101 тысяча тенге. Да помилуйте! Базовые потребности, может, и закроет, но на все остальное точно денег не хватит. И пособие это, оно не вечное. Но тут в казахстанской статье на эту тему возникает фигура эксперта, который продолжает тему «комфортного пособия».
«Современное иждивенчество во многом наследие советской системы, — комментирует доктор экономических наук Мейрам Кажыкен. — Когда человеку гарантировано «безбедное существование», атрофируется стремление к развитию».
Мейрам Кажыкен отмечает, что корень проблемы — в «советском гене» иждивенчества. Система, гарантировавшая блага вне зависимости от личного вклада, приучила людей к пассивности. Когда государство обеспечивает «страховочную сетку», у части населения атрофируется желание конкурировать и развиваться.
«Химия?» Нет, не слышали!
О, как вывернул! Свыше 30 лет, как нет СССР, а привычка «не работать» осталась. Но почему так не думали казахстанские историки и экономисты, когда, суля светлые дали, не предупреждали, что «советский ген» может и подорвать казахстанское благополучие, и перечеркнуть быстро, раз и навсегда любую программу, да чего там — новую идеологию? Как можно строить экономику, если корень проблем, как мина замедленного действия, так прочно заложен и укоренен в казахстанском менталитете? Или все-таки нужно сделать оговорку: когда что-то не получается, «идет не туда» — лучше всего «врагом» назвать северного соседа. Прием беспроигрышный.
Ну а если серьезно… То, конечно, иждивенческая психология «рабов из СССР» как-то не вяжется ни с огромными стройками, ни с космосом, ни с тем, что вообще тунеядцев сажали или отправляли на «химию» в горячий цех, где об условиях говорили прямо и не стесняясь: «Там не санаторий, как потопаешь, так и полопаешь. Но если имя доброе хочешь вернуть — придется терпеть и работать».
Но в современном Казахстане «иждивенчество» — это другая история: так проще обвинять собственное население в недальновидности и прикрывать таким образом свои управленческие ошибки. Народ, как и бумага, все стерпит, а история спрятана глубоко в архивы, чтобы нынешние казахстанские «иждивенцы» никогда не узнали правду.
Виктор Вронский
