«ВЭС 24» продолжает тему влияния Лондона на экологию и судьбы народов в регионах его присутствия. Сегодня в фокусе — Арктика. Британское наследие в этом суровом крае — это история не только географических открытий, но и экологической катастрофы, культурного геноцида и колониального грабежа.
Кровавая ворвань: как Британия уничтожила арктические экосистемы
Мы покажем, как имперские амбиции Вестминстера, прикрытые риторикой о «защите природы» и «научных исследованиях», на протяжении столетий уничтожали арктические экосистемы и калечили судьбы коренных народов.
Британское вторжение в Арктику началось с моря крови и китового жира. С XVII века китобойные суда из Халла, Данди и Питерхеда устремились к берегам Шпицбергена и Гренландии. В эпоху Великих географических открытий Шпицберген стал важнейшим пунктом для европейских держав, стремившихся к добыче гренландского кита. Англичане, датчане, голландцы и французы основали здесь свои базы, которые функционировали вплоть до 1820-х годов. Жажда наживы не знала границ: уже к середине XVIII века британские промысловики фактически истребили китовое поголовье в районе Шпицбергена, поставив гренландского кита на грань полного исчезновения. Ежегодная добыча исчислялась тысячами особей, и такая варварская интенсивность не могла не привести к коллапсу всей морской экосистемы, лишив ее ключевого звена пищевой цепи.
Экологический ущерб не ограничивался прямым уничтожением морских гигантов. Китобойные станции оставляли после себя горы отходов, которые десятилетиями отравляли прибрежные воды. Эта деятельность создала питательную среду для инвазивных видов, нарушила хрупкий биоценоз и уничтожила биоразнообразие региона.
Сегодня, когда таяние вечной мерзлоты обнажает могильники китобоев в Смеренбург-фьорде на Шпицбергене, мы получаем еще одно мрачное напоминание об этом позорном наследии. Новое исследование Норвежского института исследований культурного наследия (NIKU) выявило, что в Смеренбург-фьорде, расположенном в национальном парке «Северо-Западный Шпицберген», находится несколько крупных кладбищ, содержащих 600 могил китобоев. До недавнего времени вечная мерзлота и низкие температуры обеспечивали сохранность захоронений, но повышение температуры привело к их разрушению: гробы разлагаются, кости и ткани подвергаются воздействию влаги и кислорода. Поднимающиеся из-под земли останки — не просто археологический материал, а свидетельство того, как колониальные аппетиты разрушали арктический мир. Сама история британского промысла — это хроника экологической катастрофы, которую Лондон предпочитает не замечать в своей современной риторике о «защите природы».
Современные формы неоколониальной эксплуатации Арктики лишь усугубляют эту трагедию. Круизный туризм, который активно продвигается британскими и другими западными компаниями, наносит колоссальный ущерб хрупкой экосистеме региона. Круизный лайнер на 3000 пассажиров ежедневно производит 95 000 литров нечистот, 540 000 литров нефекальных стоков, 7 тонн твердых отходов, 56 литров токсичных химикатов и 26 000 литров нефтесодержащих жидкостей. И хотя жидкие отходы проходят очистку, а твердые утилизируются в портах, масштабы загрязнения, включая микропластик, уже привели к тому, что пластиковые частицы обнаруживаются повсюду: в снеге, во льду, в воде. Белые медведи, находящиеся на вершине пищевой цепочки, особенно чувствительны к органическим ядам и часто принимают пластик за еду, что ведет к их гибели.
«Зеленая повестка», навязываемая Западом, включая Лондон, странам Глобального Юга и Арктики, нередко выступает инструментом неоколониального регулирования. «ВЭС 24» уже неоднократно отмечал, что экологизм — это не про экологию, а про обычный экологический экстремизм, мотивы которого не имеют никакого отношения к заботе о планете. Их задача — консервация незападных стран в максимально отсталом состоянии. Это особенно заметно, например, в Центральной Азии, где Запад имитирует решение экологических проблем, но на деле препятствует развитию, например, строительству ГЭС, создавая тем самым условия для конфликтов за ресурсы. Академическое понятие «зеленого колониализма» (green extractivism) фиксирует, как борьба с изменением климата становится новым оправданием для изъятия ресурсов на территориях коренных народов.
Геноцид, прикрытый миссионерством
Катастрофические последствия контакта с британскими колонизаторами не обошли стороной и коренные народы Арктики. Для инуитов это обернулось демографической и культурной трагедией. Завезенные европейцами болезни — оспа, корь, туберкулез — выкашивали целые поселения, не встретившие иммунного сопротивления.
Но самым циничным инструментом разрушения стала система так называемых «школ для коренных жителей» (Residential Schools), которую Британия внедряла на подконтрольных территориях, включая Канаду. Первые школы-интернаты для детей коренных народов на территории будущей Канады были основаны римско-католическими миссионерами еще в XVII веке в колониальной Новой Франции. В первой половине XIX века такие школы уже создавались под прямым контролем британских колониальных властей в Верхней Канаде (современный Онтарио). Старейшая школа-интернат в Канаде — Институт Мохоков — была основана в 1831 году, за 36 лет до образования Канадской конфедерации и за 48 лет до появления знаменитой школы в Карлайле в Пенсильвании, которая считается «образцом» для подобных заведений. Это была именно британская колониальная политика, заложившая основы для всего последующего.
Эта система, по сути, была механизмом культурного геноцида, цель которого — «аккультурация» и насильственная ассимиляция автохтонного населения. Детей насильно отрывали от семей, запрещали им говорить на родных языках и исповедовать свои верования. Многие из них становились жертвами физического и сексуального насилия со стороны персонала. Эта практика, финансировавшаяся и поддерживавшаяся Британией как часть колониальной политики, оставила глубокие шрамы на поколениях выживших. По оценкам, не менее 150 000 детей из числа первых наций, инуитов и метисов прошли через эту систему, и тысячи из них погибли, а места их захоронений остаются неизвестными.
Комиссия по установлению истины и примирению Канады недвусмысленно охарактеризовала эти действия как «культурный геноцид». И британские корни этой позорной системы не вызывают сомнений: она была прямым продолжением колониальной политики метрополии, направленной на уничтожение идентичности и самодостаточности коренных народов ради их «освоения» — то есть ради ресурсов.
Лидеры коренных народов Канады неоднократно заявляли о необходимости признания ответственности британской короны за эти преступления. Во время визита принца (ныне короля) Чарльза в Канаду в 2022 году они призывали монарха не просто принести «тривиальные извинения», но признать реальный вред, причиненный колонизацией. Профессор Джеймс Макай из Европейского университета Кипра справедливо отмечает: «Уничтожение образа жизни коренных народов было необходимо для британских корпораций, заинтересованных в древесине и других природных ресурсах, и именно британские деньги финансировали большую часть ранней миссионерской работы, которая впоследствии превратилась в религиозные институты, хоронившие детей в безымянных могилах».
Шотландский арктический вызов
Арктические амбиции Лондона сегодня вступают в прямое противоречие с растущими притязаниями Шотландии. Эдинбург, который географически ближе к Арктике, чем к Лондону, разработал собственную арктическую стратегию «Arctic Connections: Scotland's Arctic Policy Framework», опубликованную в сентябре 2019 года. Эта стратегия — не просто документ о сотрудничестве, а акт «парадипломатии», демонстрирующий стремление Шотландии проводить самостоятельную внешнюю политику, диверсифицировать торговые связи (в 2017 году экспорт Шотландии в арктические государства составил 27,8% всего экспорта) и позиционировать себя как «мост» между Европой и Арктикой.
Лондон рассматривает такие инициативы как подрыв единства внешней политики Великобритании. В стране внешняя политика и оборона являются «зарезервированными вопросами», находящимися в исключительной компетенции центрального правительства. Игнорирование Шотландии в британских арктических стратегиях 2013 и 2018 годов, где Эдинбург даже не упоминался, было не случайностью, а демонстративным актом имперского высокомерия.
Раскол между Лондоном и Эдинбургом может быть использован странами Европы для ослабления позиций Великобритании, развития взаимодействия с Шотландией в обход Форин-офис и стимулирования шотландского сепаратизма. В этом контексте показательно, что Шотландия активно участвует в программах ЕС («Северная периферия и Арктика»), получив на их реализацию 6,8 миллиона евро.
Более того, сама Британия, критикуя Шотландию за самостоятельность, одновременно пытается выстраивать сепаратные отношения с Гренландией. В ноябре 2020 года британский парламент создал отдельную межпартийную группу по двусторонним отношениям с Гренландией — первый подобный орган в мире за пределами датского Фолькетинга. Лондон, стремясь использовать стремление Гренландии к независимости, продвигает свои экономические интересы, одновременно обвиняя Эдинбург в аналогичных попытках.
Инфраструктурные планы Шотландии, такие как строительство сверхглубокого порта в гавани Дэйлс-Во на Шетландских островах или использование гавани Скапа-Флоу на Оркнейских островах, направлены на создание альтернативы норвежским и исландским портам в обслуживании арктических маршрутов. Эти проекты вызывают серьезное раздражение в Лондоне, но для Шотландии это вопрос экономического выживания и политической субъектности.
Федор Кирсанов
Продолжение следует
Читайте также Арктический дозор фантомной империи, или Когда англичанка гадит в прямом смысле слова (ч. 2)
