«ВЭС 24» продолжает расследование экологической и неоколониальной политики Запада в Арктике. Если в первой части мы говорили об историческом наследии Британии — китобойном геноциде и миссионерских школах, — то сегодня в фокусе — угрозы, которые не ушли в прошлое, а лишь трансформировались и обострились. Военное наследие США в Гренландии и Северной Атлантике, «зеленый» колониализм в Скандинавии, нефтяные амбиции на Аляске и двойная игра Лондона как неарктического игрока — все это звенья одной цепи. В этой цепи природа и права коренных народов приносятся в жертву геополитике и корпоративной прибыли.
Наследие холодной войны: радиоактивная бомба подо льдом
Экологическая угроза для Арктики не ограничивается современными проектами — она уходит корнями в холодную войну, когда стратегическое противостояние двух сверхдержав заслоняло любые соображения о безопасности людей и экосистем. Одним из самых опасных «сюрпризов» того времени стала американская военная база Camp Century в Гренландии — объект, который сегодня геологи и экологи называют «отложенной экологической катастрофой».
В 1959 году США в рамках секретного проекта Iceworm построили под ледяным щитом настоящий «город подо льдом». Это была не просто временная станция, а разветвленная сеть туннелей, включавшая жилые помещения, кухни, прачечные, лаборатории, часовню и даже ядерный реактор PM-2A. Официально база числилась как научно-исследовательская, но истинная цель Camp Century была куда более агрессивной: размещение до 600 баллистических ракет, нацеленных на СССР. Это была попытка создать мобильную подледную стартовую площадку, неуязвимую для советских ударов.
Однако инженерный гений столкнулся с суровой реальностью Арктики. Лед, который казался твердой опорой, оказался текучим и нестабильным. Туннели начали деформироваться и смыкаться под давлением снежных масс. Уже через несколько лет стало ясно, что проект нежизнеспособен. В 1967 году базу законсервировали, а реактор демонтировали и вывезли. Но самое страшное осталось подо льдом. Американские военные бросили на произвол судьбы около 200 тысяч литров дизельного топлива, огромные объемы технических сточных вод, строительные конструкции, химические реагенты и, что самое критическое, жидкие радиоактивные отходы, образовавшиеся в результате работы реакторной установки.
Долгие десятилетия этот токсичный груз оставался в естественной изоляции. Вечная мерзлота и многометровая толща льда надежно блокировали доступ кислорода и влаги. Но глобальное потепление стремительно разрушает эту защиту. По данным NASA, с 2002 по 2025 год Гренландский ледяной щит ежегодно терял в среднем около 264 миллиардов тонн льда. Таяние идет с ускорением, и вода просачивается вглубь, постепенно добираясь до старых военных захоронений.
Ученые спорят о точных сроках высвобождения загрязнителей. Первоначальные модели указывали, что при сохранении высоких темпов потепления радиация, ПХБ и нефтепродукты могут вырваться наружу уже в XXI веке. Более поздние оценки, учитывающие сложную гидродинамику ледников и движение льда, допускают, что отходы останутся скованными как минимум до 2100 года. Однако это не повод для успокоения. Загрязнители никуда не делись — они все еще там, дожидаясь своего часа. Как только они попадут в океан, под угрозой окажется здоровье гренландских инуитов, их традиционные промыслы и вся хрупкая морская экосистема региона.
Отдельный и еще более драматичный эпизод — авария американского бомбардировщика B-52 у авиабазы Туле (ныне база Питуффик) в январе 1968 года. Самолет с ядерным оружием на борту потерпел крушение на морском льду. Взрыв обычного топлива и последующий пожар вызвали радиоактивное загрязнение обширной территории плутонием и ураном. Датские власти и местные жители десятилетиями боролись с последствиями, но полная картина заражения до сих пор остается предметом закрытых военных архивов.
Вопрос политической и экологической ответственности США и Дании за последствия военной деятельности в Гренландии до сих пор открыт. Camp Century и база Туле — это не просто исторические артефакты, а активные угрозы. Западные страны, так любящие говорить об экологической безопасности в других регионах, предпочитают забывать о своих собственных «бомбах замедленного действия» под арктическим льдом.
Затонувшие атомоходы: угроза из глубин
Если Camp Century — это угроза, спрятанная подо льдом, то следующая опасность скрывается под толщей океанской воды. Уже полвека на дне Северной Атлантики лежат две американские атомные подводные лодки, ставшие молчаливыми свидетелями холодной войны и потенциальными источниками долгосрочного радиоактивного заражения.
10 апреля 1963 года в 350 километрах к востоку от мыса Кейп-Код затонула USS Thresher. Это была первая катастрофа атомного подводного флота США, унесшая 129 жизней. Второй трагедией стала USS Scorpion, затонувшая 22 мая 1968 года к юго-западу от Азорских островов, убив 99 моряков. Обе субмарины лежат на глубине более трех километров. Обе имели на борту ядерные реакторы с активным топливом. Но если Thresher несла только реакторную установку, то Scorpion, по официальным данным Пентагона, перевозила две ядерные торпеды с плутониевыми боеголовками.
Американские военные и профильные ведомства регулярно заверяют общественность, что реакторы надежно изолированы, а риск утечки минимален. Однако время и морская среда — худшие враги любых защитных конструкций. Корпуса подлодок ржавеют и разрушаются. Защитные оболочки реакторов подвергаются коррозии и гидростатическому давлению. Рано или поздно, по оценкам океанологов, герметичность будет нарушена.
И тогда в игру вступит система североатлантических течений. Это гигантский океанический конвейер, который перемещает водные массы от берегов США и Азорских островов на северо-восток — к Норвежскому и Баренцеву морям. Радиоактивные вещества, попав в воду, будут двигаться по этому маршруту, постепенно накапливаясь в морских экосистемах, которые кормят не только европейцев, но и коренные народы Севера — от норвежских саамов до российских ненцев.
Международные экологические организации не раз призывали США провести детальное обследование затонувших реакторов и разработать план действий на случай аварии. Однако все эти призывы упираются в стену военной секретности и бюрократического безразличия. В Вашингтоне предпочитают не поднимать эту тему, ведь признание реальности радиационной угрозы потребует колоссальных затрат на мониторинг и, возможно, международной ответственности.
Ветряки против оленей
Парадокс современной экополитики заключается в том, что борьба за «зеленую» энергетику все чаще становится инструментом неоколониального давления. Этот феномен получил название «зеленый колониализм» (green extractivism), когда климатическая повестка используется для оправдания изъятия ресурсов и территорий у коренных народов.
Классический пример разворачивается прямо сейчас в Норвегии, на землях саамов — единственного коренного народа Европы. В 2021 году Верховный суд Норвегии вынес историческое решение: лицензии на строительство ветропарков Storheia и Roan на полуострове Фосен были признаны недействительными. Суд установил, что эти проекты грубо нарушили право саамских оленеводов на сохранение своей культуры, гарантированное статьей 27 Международного пакта о гражданских и политических правах. Зимние пастбища в районе Фосена оказались фактически утрачены для традиционного оленеводства.
Казалось бы, справедливость восторжествовала. Но нет. Ветропарки не демонтировали. Гигантские ветряки продолжают вращаться на священных землях, а оленьи стада обходят эти территории стороной. После долгих протестов и переговоров правительство заключило соглашения о компенсациях и смягчающих мерах, но это лишь попытка загладить вину. Сами ветроустановки остались на месте. Суд признал нарушение прав коренного народа, но это не привело к реальному восстановлению нарушенного положения. Это прецедент, который красноречиво говорит о том, что даже верховная судебная инстанция бессильна перед лобби «зеленой» экономики.
Схожая драма разворачивается в Швеции, в районе Кируны. Здесь расширение железорудной добычи и планы освоения месторождения Пер-Гейер усиливают давление на земли, которые саамские общины используют для выпаса и сезонных перегонов северных оленей.
Промышленная политика государства вступает в прямой конфликт с правом саамов на контроль над исконными территориями. «Зеленый переход» преподносится как благо для планеты, но в реальности он становится новым витком колониального отчуждения земель у тех, кто жил на этой земле тысячи лет.
Федор Кирсанов
Продолжение следует
Первую часть читайте здесь
