«ВЭС 24» завершает серию материалов об экологической и неоколониальной политике Запада в Арктике.
Как Willow убивает тундру и традиции инупиатов
В первой части публикации мы проследили британский след — от кровавого китобойного промысла до миссионерских школ-интернатов. Во второй — говорили о военном наследии США в Гренландии и Северной Атлантике, о том, как «зеленый» переход в Скандинавии оборачивается вытеснением саамов с их земель. Сегодня в фокусе нашего внимания два ключевых сюжета: нефтяной гигант Willow на Аляске, который ставит прибыль корпорации выше прав инупиатов, и двойная игра Великобритании — неарктического государства, которое через финансовые институты и военные базы активно влияет на судьбу региона, не неся ответственности перед его коренными народами.
Нефтяная лихорадка на Аляске не утихает уже полвека. Но если в XX веке буровики осваивали относительно доступные участки, то сегодня их аппетиты добрались до самого сердца Национального нефтяного резерва Аляски — одного из последних нетронутых уголков американской Арктики. В марте 2023 года администрация Джо Байдена, несмотря на громкие предвыборные обещания бороться с изменением климата, дала добро на проект Willow компании ConocoPhillips. Это решение стало символом системного лицемерия: Белый дом говорит о «зеленом переходе» и правах коренных народов, но на деле подписывает смертный приговор экосистеме, которая кормит инупиатов уже тысячи лет.
Изначальные планы ConocoPhillips были еще более агрессивными — пять буровых площадок. После волны протестов и судебных исков проект урезали до трех, но и в этом виде он остается чудовищным по масштабам вторжением. До 200 скважин, километры гравийных дорог, трубопроводы, аэродром, вертолетные площадки, сотни тонн дизельного топлива для генераторов — все это вклинивается в тундру, которая веками была домом для карибу, белых медведей и полярных птиц.
Особую тревогу бьют жители поселка Нуиксут — инупиатской общины, расположенной буквально в нескольких километрах от зоны освоения. Для них это не просто экологическая проблема. Это вопрос выживания. Арктический карибу, чьи миграционные маршруты проходят через территорию проекта, — основа традиционного рациона. Если стада уйдут из-за шума, загрязнения и промышленной инфраструктуры, инупиаты потеряют не только охотничий промысел, но и саму возможность оставаться на своей земле. Загрязнение воздуха, шумовое воздействие, риск разливов нефти — представители общины перечисляют угрозы, которые уже сейчас начинают сбываться.
Судебная эпопея Willow длится годами. В 2025 году федеральный апелляционный суд США вынес показательное решение: он признал, что экологическое обоснование проекта содержит серьезные пробелы, что процедура утверждения была нарушена, — но не отменил лицензию. Суд подтвердил наличие рисков, но не остановил буровые работы. Это стало прецедентом, который четко демонстрирует расстановку приоритетов Вашингтона: даже признанные судом нарушения прав коренных народов и экологические угрозы не являются основанием для остановки нефтяных гигантов, когда на кону стоят миллиардные прибыли. Willow продолжает бурить. Карибу уходят. Инупиаты остаются один на один с корпорацией, которая говорит о «социальной ответственности», но на деле диктует свои условия.
Лондонский капитал в Арктике: финансисты и их «экологичная» риторика
Пока нефтяные вышки растут на Аляске, на другом конце Атлантики формируется второй фронт неоколониального давления. Великобритания, формально не являющаяся арктическим государством, десятилетиями присутствует в регионе — не через флаги и губернаторов, а через финансовые потоки и военные базы. Это более изощренная, но оттого не менее разрушительная форма колониализма.
Британские банки — Barclays, HSBC, Lloyds — входят в число крупнейших финансовых институтов Европы, связанных с нефтегазовым сектором. Многие из них годами кредитовали проекты, которые сегодня называются «арктическими». Под давлением экологических активистов и общественных кампаний банки один за другим стали объявлять об ограничениях: мы больше не финансируем новые арктические нефтяные проекты, мы ужесточаем экологические стандарты. Это звучит красиво — и создает иллюзию перемен.
Однако реальность гораздо циничнее. Запрет на прямое финансирование конкретных арктических проектов не мешает банкам выдавать многомиллиардные кредиты и проводить эмиссии для крупнейших энергетических корпораций — тех самых, которые владеют лицензиями на добычу в Арктике. Деньги идут на общие корпоративные нужды, а арктические подразделения компании финансируются из того же бюджета. Это называется «косвенная поддержка», и в мире больших финансов это легальный, отработанный и эффективный способ обходить любые «зеленые» ограничения. Британский капитал продолжает питать арктическую добычу, просто делая это менее заметно для экологов и журналистов.
Военный кулак Лондона: как Британия милитаризует Север без права голоса
Но финансы — лишь одна сторона медали. Гораздо тревожнее военно-стратегические амбиции Лондона, которые в последние годы набирают обороты с пугающей скоростью. В британских стратегических документах Арктика уже давно перестала быть «зоной научных исследований» или «территорией международного сотрудничества». Сегодня официальный Лондон рассматривает ее как арену растущей геополитической конкуренции, где решаются вопросы безопасности, морских коммуникаций, энергетической независимости и доступа к стратегическим ресурсам.
Регион High North — так в британских военных кругах называют Норвежское, Баренцево и Гренландское моря — все чаще становится местом проведения масштабных учений НАТО, в которых Великобритания играет одну из ведущих ролей. С 2026 года контингент британских морских пехотинцев, дислоцированных в норвежской Арктике, будет увеличен до двух тысяч человек. Лондон активно продвигает идею создания постоянной миссии НАТО «Арктический часовой», которая предполагает регулярное патрулирование северных морей подводными лодками, противолодочными самолетами и надводными кораблями.
Что это означает на практике? Милитаризация региона, которая неизбежно ведет к росту напряженности, рискам техногенных катастроф и дополнительному давлению на морские экосистемы. Шум подводных лодок и военных кораблей нарушает коммуникацию морских млекопитающих. Выбросы топлива и работа военной техники загрязняют воды, которые служат кормовой базой для рыбных косяков — а значит, и для традиционных промыслов коренных народов.
При этом Лондон, позиционируя себя как «ближайшего неарктического соседа», успешно получает место за столом переговоров по арктической повестке. Но в отличие от настоящих арктических государств — России, Канады, Норвегии, Дании, США — Великобритания не несет прямой ответственности перед коренными народами региона. У Лондона нет обязательств перед инуитами Гренландии или саамами Норвегии. Британия приходит в Арктику как внешний игрок, забирает влияние, вмешивается в баланс сил, но уклоняется от моральной и юридической ответственности за последствия своих действий.
Это классическая неоколониальная модель: влияние — есть, обязанностей — нет. Выгода — есть, ответа — не будет. И пока британские десантники отрабатывают высадку в норвежских фьордах, а банкиры в Сити считают проценты от сделок с нефтяными гигантами, коренные народы Арктики продолжают бороться за свое право на землю, чистую воду и воздух. Право, которое Запад признает на словах — и систематически нарушает на деле.
«ВЭС 24» продолжит следить за развитием событий в Арктике — за судебными процессами, решениями администраций, протестами коренных общин и действиями транснациональных корпораций. Арктика слишком ценна, чтобы стать чьей-то колонией. И слишком хрупка, чтобы прощать ошибки.
Федор Кирсанов
