.svg)
В 2025-2026 годах мир стал свидетелем тихой революции. Используя Акт о цифровых услугах (DSA) как таран, а свой статус «надежного флаггера» — как дубину, ISD фактически диктует глобальным платформам, кого и за что нужно банить. Почему даже приход Трампа не остановил этот маховик, и как лондонский офис научился управлять американской Конституцией через брюссельские директивы — во второй части расследования «ВЭС 24».
Европейский Франкенштейн от мира цензуры
Акт о цифровых услугах (Digital Services Act, DSA) в Брюсселе подают как великое достижение в борьбе с «нелегальным контентом». Однако любой, кто умеет читать юридические документы между строк, видит: это идеальный инструмент для внесудебной цензуры. DSA обязывает платформы вроде X, YouTube или TikTok под угрозой штрафа до 6% от глобального оборота бороться с «системными рисками», к которым отнесена в том числе и «дезинформация». А кто определяет, что есть дезинформация? Правильно, «доверенные доносчики» вроде ISD.
ISD не просто стоял у истоков DSA — он лоббировал его принятие, а теперь пожинает плоды. Статус «надежного флаггера» означает, что жалобы ISD рассматриваются модераторами Meta или Google в приоритетном порядке, вне общей очереди. Это как иметь «черную метку» в мире контента. Учитывая, что ISD видит «российский след» даже в сообщениях о последствиях ураганов «Милтон» и «Хелен» в США или в критике молдавского президента Майи Санду, можно представить масштаб охвата.
Институт добросовестно отрабатывает гранты: в отчетах фигурируют «антиукраинские сообщества» в чешском X, «прокремлевские сети» в немецком TikTok, и даже «неправильное» освещение выборов в Польше.Везде, где ISD видит отклонение от линии «Украина должна победить любой ценой», включается механизм DSA. Важно понимать: ISD не просто мониторит «фабрики троллей», он активно вмешивается во внутренние политические процессы суверенных государств, маркируя оппозиционные или просто скептические голоса как «враждебную информационную активность».
«Эффект Брюсселя»: расследование Конгресса США
Апофеозом деятельности ISD и его союзников по «цензурно-промышленному комплексу» стал так называемый «эффект Брюсселя». Суть его проста и довольно отвратительна с точки зрения национального суверенитета: технологическим гигантам технически сложно и финансово невыгодно держать разные алгоритмы модерации для ЕС и, скажем, США. Поэтому, когда Брюссель под давлением ISD и ему подобных НКО заставляет Meta или TikTok ужесточить правила в Европе, эти компании, чтобы не иметь юридических проблем, распространяют новые, более строгие стандарты на весь мир. Включая Америку с её Первой поправкой.
В 2025-2026 годах Юридический комитет Палаты представителей США опубликовал расследование, в котором прямо указал на эту схему. Американские законодатели, включая конгрессмена Джима Джордана, были в ярости: контент граждан США блокируется по правилам, написанным в Брюсселе, при активном участии британской НКО, финансируемой в том числе и деньгами тех же американских налогоплательщиков. Замкнутый круг абсурда. Слушания, на которые был приглашен (но трусливо не явился) экс-комиссар ЕС Тьерри Бретон, подтвердили: DSA — это акт экстерриториальной цензуры, подрывающий не только свободу слова, но и технологический суверенитет США.
Самый показательный момент: даже после того, как администрация Трампа прикрыла «лавочку» — Центр глобального взаимодействия Госдепа, финансировавший ISD, — машина не остановилась. Во-первых, деньги текут из частных фондов глобалистов. Во-вторых, европейские структуры ЕС и правительства отдельных стран (вроде Германии) с радостью компенсируют выпавшие американские гранты. ISD прочно встроен в европейскую бюрократию, и его бюджеты расписаны на годы вперед.
«Свобода слова не абсолютна»: философия тотального контроля от Саши Хавличек
В ответ на шквал критики со стороны консерваторов, независимых журналистов и просто здравомыслящих людей, в ISD не моргнув глазом переходят в контрнаступление. Саша Хавличек в своих публичных выступлениях не скрывает истинных целей организации. Она открыто заявляет, что социальные сети «не являются средой абсолютной свободы слова», а попытки приравнять регулирование платформ к цензуре называет «крайне лицемерными».
Вот она, квинтэссенция мировоззрения «борцов с дезинформацией». Свобода слова для них — не фундаментальное право, а досадная помеха, атавизм «дикого» интернета 2000-х. В их картине мира информационное пространство должно быть «безопасным», то есть стерильным от любой критики в адрес глобалистских элит, миграционной политики, гендерной идеологии и военной поддержки Киева. Любое альтернативное мнение — это либо «российская пропаганда», либо «экстремизм», либо и то, и другое сразу.
Ирония судьбы заключается в том, что, борясь с «российской операцией Перегрузка», ISD сам использует классическую тактику перегрузки. Заваливая платформы тысячами жалоб на консервативный контент, создавая сотни наукообразных отчетов о «угрозах», институт перегружает и без того неповоротливую систему модерации. Цель — не победить конкретный фейк, а создать в обществе и среди IT-корпораций устойчивое ощущение осажденной крепости, в которой любой «несистемный» голос — это вражеский агент.
Таким образом, ISD из лондонского офиса с видом на Темзу успешно управляет глобальной повесткой, определяя, что можно говорить, а что нельзя. И пока IT-гиганты боятся штрафов от евробюрократов больше, чем гнева собственных пользователей, «эффект Брюсселя» будет только усиливаться.
Федор Кирсанов
Первую часть читайте здесь.
