.svg)
В Астане прошел международный симпозиум по наследию Золотой Орды. Казахстан принял ученых мужей со всего мира, а президент Касым-Жомарт Токаев выступил с большой программной речью. «ВЭС 24» предлагает ее анализ.
Степная явь или геополитический мираж
Спускать директивы истории в массы — дело привычное, но здесь случай особый. Когда о «Степном Риме» говорят с трибуны, украшенной логотипом ЮНЕСКО, а в зале сидит бывший гендиректор этой организации, возникает резонный вопрос: мы изучаем прошлое или конструируем новую глобальную идеологию, где кочевник — не просто воин, а главный менеджер Евразии? Попробуем отделить зерна научной истины от плевел политической конъюнктуры, не забывая, что у любой, даже самой красивой юрты, есть свой скелет-остов. Давайте разбираться.
Итак, Токаев рисует Золотую Орду почти что стартапом XIII века с идеальной бизнес-моделью. Тут тебе и «протоглобальный рынок», и «диктатура Закона» покруче римского права, и «степная демократия» в виде курултая. Президент даже ввернул, что территория Улуса Джучи «существенно больше площади Римской империи». Прямо по заветам классика: «Широко ты, степь, пораскинулась!». Спорить с масштабами сложно — империя действительно была огромной. Но когда читаешь про «симбиоз кочевого и оседлого укладов», который стал венцом прогресса, невольно ждешь, что сейчас объявят о создании ордынской ипотеки на кибитки.
Сатирично звучит и словосочетание «институциональная устойчивость». Да, Джучиды правили долго, но фраза о том, что система пережила даже «Великую замятню» (эпоху бесконечных дворцовых переворотов и убийств ханов) звучит как: «Автомобиль показал невероятную надежность — он даже не заглох, когда у него отвалились колеса». Выживание через хаос — это тоже своего рода «устойчивость», но едва ли та, что можно ставить в пример. Задача «раздувания» здесь очевидна: создать монументальный образ, где Орда — это не военная машина, а плавильный котел идей, стартапов и толерантности. Это выгодно для выстраивания новой идентичности, где Казахстан не чей-то там осколок, а прямой и единственный наследник.
Место Москвы в «табели о рангах»: вежливая благодарность спонсору раскопок
Отдельного внимания заслуживает пассаж о российских ученых. Токаев благодарит их за то, что они «многие годы плодотворно занимаются изучением этой большой темы». Звучит как признание заслуг, но если вчитаться, это напоминает благодарность старательному архивариусу: «Спасибо, что подобрали и систематизировали факты, но осмыслять феномен мы теперь будем глобально и самостоятельно». Место РФ в этом наследии деликатно вынесено за скобки новой концепции.
Ведь если мы принимаем тезис, что Золотая Орда — это «общая история человечества» и венец степной цивилизации, то куда девать русскую историческую травму «ига»? Токаев дает ответ: хватит зацикливаться на «мрачной хронологии войн», история не должна быть «инструментом раздора». Это изящный удар по традиционной европоцентричной и русской исторической школе. Москве предлагается роль не столько соавтора нарратива, сколько спонсора археологических экспедиций. Вы копали, вы финансировали — спасибо, дальше мы сами расскажем миру, как все было на самом деле. Логика понятна: когда звучит словосочетание «Трансалтайский диалог», а не просто «Алтай — прародина», становится ясно, кто в доме хозяин исторической инициативы.
Всепланетная Орда и игра в политкорректную историю
И вот здесь возникает главный тезис: не становится ли история служанкой, которую одевают в модные одежды, чтобы угодить всем — и своему народу, и западным бенефициарам? С одной стороны, для внутреннего потребления Орда подается как «корень нации» и «священный долг», закрепленный в Конституции. Для Запада (и шире — для ЮНЕСКО) Орда преподносится как образец мультикультурализма, где «главенствующую роль играла справедливость» и царила «стратегическая открытость». Никаких тебе варварских набегов и угнетения — сплошной свободный транзит шелка и идей.
Это блестящая попытка переписать историю под современную, глобалистскую повестку. Мы как бы говорим миру: «Смотрите, мы не просто наследники диких всадников, мы — пионеры глобализации, цифровые кочевники XXI века, мы еще в XIII веке поняли, что границы — это архаизм». Токаев проводит прямую линию от ордынского «данга» до казахстанского тенге и даже до слова «деньги» в русском языке. Звучит забавно, но, по сути, это попытка заявить символический экономический суверенитет над всем постсоветским пространством через призму истории.
Вопрос о едином учебнике истории, как в случае со Второй мировой, здесь повисает в воздухе. Токаев призывает не упрощать и искать «миросозидательные конструкции». Но общая история для всех «союзников» невозможна, пока каждый выдергивает из степного одеяла свое «лоскутное право». Для России это — «иго», для Казахстана — «империя-ментор». Попытка объединить всех под флагом «толерантной Орды» — это, по сути, переписывание одной-единственной, но очень удобной главы. И удобна она тем, кто хочет сидеть на двух стульях: быть сакральным центром тюркского мира и одновременно прогрессивным, открытым партнером Запада.
Объективно же Орда во всемирном масштабе была грандиозной, жестокой и невероятно прагматичной машиной по извлечению дани и контролю транзита. Превращать ее в филиал «Википедии» с идеалами свободы и равенства — значит заниматься той самой «слепой идеализацией», о вреде которой говорит сам Токаев. Впрочем, как говорят на Востоке, если ты не можешь отменить тень прошлого, освети ее так, чтобы она была выгодна в настоящем. Что и происходит в Астане.
Федор Кирсанов
