«Восточный экспресс 24» уже сообщал о переходе под контроль иностранцев крупнейшего угольного разреза Казахстана. Сегодня новые подробности о сделке, которая вызывает большие вопросы у жителей Казахстана.
Куда ускакал «Богатырь Комир»?
Казахстан, похоже, решил сыграть в опасную игру под названием «расстанемся с ключевыми активами и посмотрим, что будет». История с продажей доли в крупнейшем угольном разрезе страны нельзя назвать просто экономическойой сделкой — это симптом куда более глубокой проблемы: системного отказа государства от контроля над базовыми ресурсами, на которых держится вся энергетика. Речь идет о «Богатырь Комир» —предприятии, которое дает до 40% всей добычи угля в стране. Это не периферийный актив, не проблемный завод и не убыточный проект. Это фундамент. И этот фундамент сегодня уходит из-под государственного контроля.
На первый взгляд всё выглядит привычно: государственная компания «Самрук-Энерго» сокращает участие, продает долю иностранному инвестору, в качестве которого выступает структура с катарской «пропиской». Формально как бы всё в рамках рыночной логики: привлечение капитала, повышение эффективности, модернизация. Но если копнуть глубже, картина становится куда менее благостной. Потому что вопрос здесь не в том, нужен ли иностранный капитал, а в том, кому и на каких условиях передается контроль над стратегическим ресурсом.
Странная компания
Компания Primet LLC, которая фигурирует в сделке, вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Она не является крупным международным игроком уровня Glencore или BHP,крупнейших горнодобывающих компаний, базирующихся в Швейцарии и Австралии, не государственный фонд с прозрачной структурой управления, не известная энергетическая корпорация. Это структура с минимальным уставным капиталом, созданная относительно недавно и не имеющая длинной истории в управлении такими активами. Primet LLC зарегистрирована в Катарском финансовом центре летом 2025 года и имеет уставный капитал около 10 тысяч долларов. Для предприятия масштаба «Богатырь Комир» это выглядит, мягко говоря, странно. Возникает логичный вопрос: является ли Primet LLC конечным бенефициаром, или это лишь прокладка, за которой стоят другие интересанты?
И если да, то кто эти интересанты и какие цели они преследуют? Вообще, журналистские материалы дополнительно указывают, что за Primet LLC стоят частные лица и связанные структуры из других юрисдикций. В одном из расследований прямо говорится:«Учредителями Primet являются ливанский банкир Жозеф Назих Карам и эмиратская Prime Mining and Energy».
Официальные представители отрасли предпочитают осторожные формулировки. В одном из комментариев глава совместного предприятия Евгений Мастернак ограничился фразой: «Здесь не готов сейчас прокомментировать. Всё в процессе, всё в процессе». Эта фраза, по сути, и стала символом всей сделки: стратегический актив меняет собственника, но публичного объяснения логики происходящего нет.
Государство молчит…
Когда речь идет о добыче угля, это не просто вопрос бизнеса. Это вопрос энергетической безопасности. Уголь из Экибастуза — это тепло в домах северных и центральных регионов Казахстана, работа электростанций, стабильность тарифов. Потеря контроля над таким ресурсом автоматически означает потерю рычагов влияния на внутренний рынок. Частный инвестор, особенно иностранный, не обязан руководствоваться интересами социальной стабильности. Его задача «делать» прибыль, а, значит, в определенный момент приоритет может сместиться в сторону экспорта, оптимизации затрат или пересмотра ценовой политики.
И вот здесь начинается самое неприятное. Государство, выходя из капитала, фактически добровольно отказывается от возможности напрямую влиять на процессы. Да, можно говорить о регуляторах, о договорах, о социальных обязательствах. Но практика показывает: как только контрольный пакет уходит, реальные рычаги резко ослабевают. И любые условия начинают работать только до тех пор, пока инвестору это выгодно.
Еще один аргумент — повышение эффективности управления. Государственные компании часто критикуют за бюрократию и неэффективность. Это справедливо, но замена государственного контроля на непрозрачного иностранного инвестора — это не реформа, а лотерея. Потому что за эффективностью стоит не только скорость принятия решений, но и ответственность перед страной. Частный инвестор не будет держать низкие цены на уголь ради социальной стабильности. Он не будет субсидировать внутренний рынок. Он будет считать прибыль.
Отдельный пласт проблемы — это вывод доходов. Прибыль от добычи угля, который лежит в казахстанской земле, уходит за рубеж. Да, налоги остаются, но основная маржа в виде дивидендов утекает. Это классическая модель сырьевой периферии: ресурс здесь, деньги там. И чем больше таких сделок, тем сильнее закрепляется эта модель.
Но, пожалуй, самый тревожный аспект — геополитический. Катар — страна с колоссальными финансовыми ресурсами и активной инвестиционной политикой. Она системно заходит в инфраструктурные и энергетические проекты по всему миру. И делает это не только ради прибыли, но и ради влияния. Вопрос не в том, плохо это или хорошо, ав том, осознает ли Казахстан, что вместе с деньгами приходит и внешнее влияние на критическую инфраструктуру?
Мировая практика дает достаточно примеров, чем заканчиваются подобные сделки. Например, в ряде африканских стран передача контроля над добывающими активами иностранным инвесторам приводила к тому, что государства теряли возможность управлять ценами и объемами добычи.
Да, есть и успешные кейсы. Но их объединяет одно: жесткие условия со стороны государства, прозрачность инвестора и четкая стратегия защиты национальных интересов. В казахстанской истории с «Богатырем» пока не видно ни первого, ни второго, ни третьего. Есть сделка, инвестор с туманной структурой и государство, которое уходит.
Самое опасное в этой ситуации не сама продажа, а процессы, которые за ней стоят, когдагосударство постепенно отказывается от контроля над ключевыми секторами, надеясь, что рынок всё отрегулирует. Но энергетика не является рынком в чистом виде. Это основа суверенитета, и потеря контроля здесь уже не будет экономической ошибкой, а станет стратегическим просчетом.
Сегодня это уголь, завтра — электроэнергия, инфраструктура. И каждый раз будет звучать один и тот же аргумент: «Нам нужны инвестиции». Но инвестиции без контроля — это не развитие, а зависимость. Казахстанский эксперт нефтегазовой и энергетической отрасли Нурлан Жумагулов в комментарии по ситуации вокруг угольных активов отмечает:«Казахстан фактически теряет крупнейший угольный актив, который обеспечивает энергетическую безопасность страны. Такие сделки должны рассматриваться не только с точки зрения инвестиций, но и с позиции суверенитета».
В итоге Казахстан рискует оказаться в ситуации, когда ключевые решения по его энергетике будут приниматься не в Астане, а в кабинетах иностранных инвесторов. И тогда вопрос уже будет стоять не о выгоде сделки, а о том, сколько еще ресурсов страна готова отдать, прежде чем поймет, что экономический суверенитет не продается по частям. Он либо есть, либо его нет.
Ертис Нурхан
