Мир находится в стадии перманентной турбулентности. Цены на энергоносители скачут, логистические цепочки рвутся, а внутриполитический климат в десятках стран остается напряженным. Центральная Азия и Казахстан также не остаются в стороне от этих негативных мировых тенденций. О нефтяных коридорах, санкционных лабиринтах и прагматике, которая важнее идеологии, — в эксклюзивном интервью «ВЭС 24» рассказал директор казахстанского Центра аналитических исследований «Евразийский мониторинг» Алибек Тажибаев. Часть 1
— До тех пор, пока мы не утрясем сложные геополитические конфликты, не найдем работающиемеханизмы диалога между структурами, которым можно доверять, нас так и будет бросать из стороны в сторону. Это не абстрактная философия, это суровая экономическая арифметика. Пока идут горячие или тлеющие фазы противостояний, рынки будут реагировать паникой, а государства — страхом. Мы видим чехарду со стоимостью энергоресурсов, экономическую турбулентность, которая перетекает в социальное недовольство, и огромный напряг во внутриполитических взаимоотношениях. Никто не сбрасывает со счетов тот факт, что даже самые устойчивые режимы находятся под колоссальным давлением. Возьмем условный Иран. Несмотря на всю свою скоординированность, внутреннюю собранность и историческую закалку, он сегодня подвергается сильнейшему информационному и экономическому удару. Вбросы, координированные кампании, психологическое воздействие — всё это работает на износ. Никто не сомневается в устойчивости иранской политической системы, но при этом они вынуждены находиться в состоянии постоянного перманентного кризис-менеджмента. Они привыкли, да. Но привычка не отменяет издержек. И когда крупные игроки допускают стратегические просчеты, конфликт разливается, как нефть по воде. А потом никто не знает, как его остановить. Экономический урон — ужасающий для всех без исключения. И пока мы не признаем эту простую истину, мы будем жить в режиме реагирования, а не планирования.
— Вы говорите о стратегических просчетах. Кто, по-вашему, допустил их в последнем цикле обострений и почему завершить этот виток оказалось так сложно?
— Ошибки были допущены на самом высоком уровне, и перечислять конкретные имена здесь бессмысленно. Важно другое: конфликт вышел из-под контроля тех, кто его запускал. Часто бывает так: начинают с целью продемонстрировать силу, а заканчивают в ситуации, где уже никто не понимает, как корректно выйти из петли, не потеряв лицо. Развитие этого противостояния привело к тому, что теперь завершать его приходится в условиях, когда каждая сторона уже понесла неприемлемые потери, но признать их означает проиграть политически. Это классическая ловушка эскалации. И расплачиваться за нееприходится реальной экономикой, реальными предприятиями, реальными людьми, которые видят, как их труд становится заложником чужих амбиций. И пока этот узел не будет развязан, никакие локальные договоренности не дадут устойчивого эффекта. Казахстан занимает исключительно миротворческую позицию. И важно понимать: это не из-за желания всем понравиться. Это холодная экономическая прагматика. Нам нужно скорейшее восстановление, укрепление отношений между ключевыми игроками. Во-первых, это важно для Казахстана. Во-вторых, это критически важно для мировой экономики. В-третьих, это основа энергетической безопасности всего евразийского континента. Без стабильности на Востоке не будет стабильности на Западе. Это взаимосвязь, которую уже невозможно игнорировать.
— Сегодня ЕС активно наращивает закупки сжиженного газа из США. Не создает ли это новую зависимость, просто смещая вектор с одного поставщика на другого?
— Абсолютно создает. И это одна из самых очевидных, но при этом замалчиваемых проблем современной энергополитики. Взаимодействие в рамках СПГ, особенно с американскими поставщиками как основным источником, ставит Европу в положение консолидированного государства, которое вынуждено играть по правилам единого доминирующего поставщика. Это стратегическая уязвимость. Чтобы избежать зависимости, чтобы сохранить коридор возможностей для принятия самостоятельных внешнеполитических и экономических решений, необходимо диверсифицировать источники. Именно диверсифицировать, а не заменять одну монополию другой. Каспийский трубопроводный консорциум, транскаспийские маршруты, альтернативные логистические коридоры — всё это не просто трубы и порты. Это элементы стратегической автономии. Когда у тебя есть несколько рабочих направлений, ты не зависишь от воли одного политического центра. Ты сохраняешь субъектность. Поэтому развитие каспийских маршрутов важно не столько для Казахстана, сколько для партнеров, для потребителей. Вопрос «куда продать нефть» в мире не стоит. Потребителей много. Ключевой вопрос: кто может обеспечить бесперебойную, безопасную, предсказуемую транспортировку? И пока ни «Дружба», ни КТК в текущих условиях не могут гарантировать абсолютную стабильность. Это реальность, с которой приходится работать. И именно поэтому Казахстан так настойчиво выступает за скорейшее урегулирование. Нам не нужны идеологические победы. Нам нужны рабочие маршруты, стабильные контракты и предсказуемость на десятилетия вперед.
— Готовы ли западные партнеры услышать этот прагматичный призыв или их риторика пока остается в плоскости ценностных дихотомий?
— Риторика всегда отстает от экономики. Это закон исторического развития. Сначала деньги, логистика и контракты пробивают бреши в идеологических стенах, а потом политики подтягивают формулировки. Я уверен, что в европейских столицах прекрасно понимают, что энергетическая безопасность важнее любых сиюминутных нарративов. Да, сегодня звучат жесткие заявления. Но за закрытыми дверями идут расчеты. И эти расчеты показывают, что без восстановления полноценного диалога с восточными партнерами Европа будет вынуждена годами платить премию за нестабильность. А рынок не любит премий. Он их сбрасывает. Поэтому я не сомневаюсь: прагматика победит. Вопрос времени. И наша задача — не ждать, а формировать условия, при которых этот переход станет менее болезненным. Казахстан готов быть мостом. Не в смысле географическом, а в смысле институциональном. Мы можем предлагать площадки, механизмы верификации, логистические хабы, которые работают вне идеологических координат. Это и есть современный миротворческий инструмент. Не резолюции, а рабочие столы. Не декларации, а контракты. И именно в этом направлении мы двигаемся.
Николай Ильясов
