Ереван промолчал, когда Израиль признал геноцид армян. Баку и Анкара осудили это решение. Ереван, повторим, промолчал. Армянский премьер оказался более ярым защитником турецко-азербайджанской версии истории, чем сами Турция и Азербайджан. Это не стокгольмский синдром. Это манкуртизм — добровольная «ампутация» собственной исторической памяти в угоду текущей политической конъюнктуре. «ВЭС 24» рассуждает о прошлом и будущем Армении.
«Великое злодеяние»: цена молчания
То, что произошло в последние дни июня 2026 года, можно назвать историческим нонсенсом, не имеющим аналогов в современной дипломатии. 28 июня правительство Израиля единогласно приняло резолюцию о признании геноцида армян в Османской империи. Для Армении, на протяжении десятилетий добивавшейся международного признания этой трагедии, такой шаг должен был стать триумфом. Полку признавших — а это более 30 государств, включая Россию, Германию, Францию и США, — прибыло еще одно весомое пополнение. Им стал Израиль, страна с мощным геополитическим весом.
Однако армянский премьер Никол Пашинян, ожидаемо, не произнес слов благодарности. Он заявил, что Ереван «не видит необходимости реагировать». Более того, он пояснил: Армения не заинтересована в «превращении темы признания геноцида армян в инструмент политической борьбы». А несколькими месяцами ранее Пашинян и вовсе объявил, что международное признание геноцида перестало быть внешнеполитическим приоритетом его страны.
Пока Ереван молчал, за него говорили Анкара и Баку. Турецкий МИД назвал решение Израиля «политическим и связанным с ситуацией в Газе», обвинив израильское правительство в попытке скрыть собственные преступления. Азербайджан же выразил «серьезную обеспокоенность» и призвал Тель-Авив пересмотреть решение, заявив о «неприемлемости искажения исторических фактов, связанных с событиями 1915 года».
Армения, вновь повторим, промолчала. Ее враги (или уже не враги?) выступили с осуждением исторической правды. Парадокс достиг апогея: в защиту официальной турецкой версии событий столетней давности, отрицающей геноцид, Баку, Анкара и Ереван выступили фактически солидарно!
Молчание Пашиняна — это не дипломатический этикет. Это предательство памяти полутора миллионов невинных жертв, чья трагедия стала первым геноцидом XX века. Чтобы понять глубину этого предательства, достаточно вспомнить масштаб зверств, учиненных младотурками в 1915–1916 годах.
В Османской империи проживало около 1,5 млн армян. В ходе геноцида погибло, по разным оценкам, от 664 тысяч до 1,2 миллиона человек. Массовое уничтожение армянского населения, по признанию историков, стало фундаментом для появления самого термина «геноцид»: юрист Рафаэль Лемкин, введший это понятие, неоднократно заявлял, что именно его юношеские впечатления от газетных статей о резне армян подтолкнули его к разработке Конвенции ООН о геноциде 1948 года.
Зверства, чинимые властями Османской империи, контролируемой партией младотурок «Единение и прогресс», поражают своей систематичностью. 24 апреля 1915 года (дата, которую армяне считают началом геноцида) в Константинополе были арестованы и впоследствии казнены сотни армянских интеллигентов, общественных и религиозных деятелей. Армян, служивших в турецкой армии, разоружали и убивали на месте.
За этим последовала спланированная депортация. Взрослых мужчин отделяли от женщин и детей и уничтожали в пустынных местах, чтобы предотвратить сопротивление. Стариков, женщин и детей гнали колоннами под конвоем жандармов в Сирийскую пустыню, зачастую без еды и питья. Тех, кто падал без сил, убивали на месте. Молодых девушек насиловали, похищали или отдавали в наложницы мусульманам. Десятки тысяч армянских детей насильно забирали из семей и обращали в ислам. Имущество и земли армян конфисковывались.
Именно эту трагедию — «Мец Егерн» («Великое злодеяние») — Никол Пашинян сегодня считает неудобной для обсуждения. Он объясняет свою позицию тем, что «неучастие в теме превращения геноцида армян в оружие исходит из интересов Республики Армения». То есть, по логике премьера, историческая правда может быть оружием, а значит, от нее следует отказаться.
Ереван между Анкарой и Баку
Отказ от темы геноцида — это не абстрактный жест. Это цена, которую Пашинян платит за выживание своего политического курса. Армения оказалась зажата в тисках турецко-азербайджанского тандема, который после победы в Карабахской войне 2023 года диктует условия на всем Южном Кавказе.
В чем заключается логика Еревана?
— Мирный договор с Азербайджаном: Пашинян поставил подписание мирного соглашения с Баку во главу угла своей внешней политики. Любое резкое заявление, в том числе поддержка резолюции Израиля, расценивается Анкарой и Баку как провокация. Поэтому Ереван готов жертвовать историей ради призрачной гарантии мира.
— Нормализация отношений с Турцией: Армения пытается открыть границу с Турцией, которая была закрыта с 1993 года. Анкара ясно дала понять: пока Ереван цепляется за тему геноцида, о нормализации речи быть не может. Пашинян выбрал экономическую выгоду и политическое признание со стороны Анкары, а не историческую справедливость.
— Страх перед эскалацией: Азербайджан постоянно угрожает новыми провокациями, в том числе созданием «Зангезурского коридора». Ереван отчаянно пытается не дать повода для очередной войны, даже если для этого нужно предать память предков.
Манкуртизм как модус вивенди
Пашинян демонстрирует манкуртизм высшей пробы. Он не просто забыл о геноциде — он сознательно и публично отказывается от этой памяти, принося ее в жертву на алтарь политической конъюнктуры. Он объясняет это «интересами страны», но в реальности эти «интересы» сводятся к капитуляции перед теми, кто исторически был и остается отрицателем трагедии его народа. Чем закончится этот путь для Армении?
Ответ очевиден и для политологов, и для простых наблюдателей. Турция и Азербайджан, действуя в единой связке, продолжат затягивать петлю на шее армянской государственности. Экономическая блокада уже душит Ереван, транспортные коридоры перекрыты, внешние границы контролируются союзниками, а военный потенциал Азербайджана, подпитываемый нефтедолларами и турецкими технологиями, растет с каждым годом. Армения медленно, но верно превращается в полуанклав, лишенный стратегической глубины, союзников и права на собственное мнение.
Но самое страшное даже не в этом. Геополитическое удушье — лишь внешняя оболочка. Внутренняя деградация, начавшаяся с добровольного отказа от исторической памяти, лишает нацию иммунитета к выживанию. Манкурт не сопротивляется, когда его порабощают, — он благодарит поработителей за то, что его кормят. Пашинян, отказавшись от темы геноцида в угоду Анкаре и Баку, создал прецедент: армянская идентичность больше не является неприкосновенной. Если можно торговаться за память о полутора миллионах жертв, то за что нельзя? За территории? За язык? За алфавит? Логика капитуляции безгранична.
Армения сама выбрала этот путь. Сама объявила, что геноцид больше не приоритет. Сама промолчала, когда Израиль протянул ей руку. Сама поставила себя в положение просителя перед теми, кто ее уничтожал. Если народ отказывается от своей главной исторической травмы — самого мощного морального аргумента в международной политике, — то чего он хочет? Чтобы его пожалели? Чтобы оценили его «конструктивизм»?
Турция и Азербайджан не оценят. Они просто возьмут то, что им нужно, и пойдут дальше. Потому что у них есть воля, есть память (пусть и ложная), есть желание побеждать. А у Армении — только покаяние перед собственными палачами и надежда, что те окажутся милосердными. Надежда, которая никогда не сбывалась в истории.
И когда армянская государственность окончательно исчезнет с политической карты мира, а ее остатки будут делить между собой Анкара и Баку, потомки Пашиняна с гордостью скажут: «Зато мы не провоцировали Турцию». И это будет лучшая эпитафия для народа, который когда-то пережил геноцид, но не смог пережить собственного позора.
Федор Кирсанов
