.svg)
Российский телеведущий объявил Центральную Азию «нашей» и призвал к новым СВО. Но в Бишкеке, Ташкенте, Алматы и даже в Москве его уже называют не политическим комментатором, а опасным фантазером. А потом удивляются — почему Узбекистан «не хочет изучать русский язык», Кыргызстан спешно меняет названия русских улиц...
Очередной порыв имперца прозвучал в его одноименной радиопрограмме. Владимир Соловьев, не кривя душой, бахнул: «Центральная Азия — наша». То есть вместо того чтобы укреплять союзы, он разжигает недоверие, словно позабыв, что Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан — это не колонии, а суверенные государства, с которыми Россия связана реальными экономическими, культурными и гуманитарными узами.
Его слова звучат как вызов: «Плевать на международное право… Если нам для нашей национальной безопасности необходимо было начать СВО на территории Украины, почему мы не можем начинать СВО и в других точках нашей зоны влияния?»
Это не политический анализ, это откровенная провокация, граничащая с призывом к агрессии.
В странах Центральной Азии Соловьева давно перестали воспринимать всерьез. Алексей Авилов из Казахстана пишет в Facebook: «Он уже невменяемый. Слушаешь, что он несет, и как будто с другой планеты приехал. Любой человек, окончивший школу, будет адекватнее него». А жительница Узбекистана Djuraeva N. добавляет с горькой иронией: «Зона его влияния — это максимум унитаз в его доме… Показалось ему зона влияния!»
И это не просто эмоции. Сегодня Россия и страны Центральной Азии вместе работают над проектами в рамках ЕАЭС, ШОС, борются с терроризмом, развивают транспортные коридоры и энергетическое сотрудничество. А Соловьев своим «мы должны объяснить: игры кончились» фактически ставит под удар все это. Он говорит не от имени государства, но его голос — один из самых громких на федеральном ТВ. И потому его слова воспринимаются за рубежом как сигнал из Москвы.
МИД России давно пора официально дистанцироваться от подобных высказываний. И не из-за боязни критики, а просто потому, что обязан защищать репутацию страны.
Но может быть проблема в другом? Соловьев, возможно, считает себя «ястребом» патриотизма. Весь такой важный и уважаемый. Но даже если отбросить в сторону то, что никто уже и не вспомнит, чем еще, кроме громких криков и истеричных заявлений, прославился Соловьев, следует понимать, что настоящий патриотизм — это не крики о «зонах влияния», а умение строить доверие, уважать суверенитет других и защищать интересы страны через диалог, а не угрозы. Его риторика — это не сила, а слабость. Слабость мышления, слабость аргументов, слабость понимания современного мира.
Стыдно не за то, что он говорит, — стыдно, что его слова принимаются за голос России. А ведь на самом деле Россия — это не Соловьев. Россия — это миллионы людей, которые учатся, работают, дружат с соседями. Россия — это дипломаты, ученые, предприниматели, которые ежедневно укрепляют связи с Центральной Азией без криков и угроз.
Николай Ильясов
