Операция «Экономический изгой» обнажила бессилие Вашингтона: полгода войны, рухнувший рейтинг и Ормузский пролив, который Америка не способна ни открыть, ни закрыть. Шесть месяцев войны, ноль капитуляций, исторический минимум президентского рейтинга. Вашингтон бросил против Тегерана последний козырь — тотальное секторальное удушение, — но главный дивиденд от этой авантюры уже подсчитывает Китай. Подробности в материале «ВЭС 24».
Блокада, которая работает только на бумаге
Министр финансов США Скотт Бессент объявил о старте операции «Экономический изгой» — эмбарго разом на пять секторов иранской экономики: авиацию, цифровые активы, золото, судоходство и технологии. В черные списки угодил десяток судов и около полусотни компаний и физлиц. Любой иностранный банк, страховщик или логистическая фирма, рискнувшая работать с иранскими контрагентами в этих отраслях, автоматически получает билет на отсечение от долларовой системы. Приостановлены даже генеральные лицензии на спортивные и академические обмены. Вашингтон замахнулся на оплату прохода через Ормузский пролив в пользу Тегерана, превратив сам факт транзита в санкционный риск.
Звучит грозно. Но давайте честно: вторичные санкции против покупателей иранской нефти действуют с 2018 года. Удар по банкам, приближенным к власти, нанесли еще в январе, по теневому флоту — в апреле. Новизна здесь одна — масштаб и публичная помпезность. По сути, Трамп нашел замену сухопутной операции, которую не решился провести. Отмена этого давления возможна исключительно в рамках грандиозной сделки, а не по доброй воле.
С середины апреля ВМС США перехватили более восьмидесяти судов. Санкции без блокады Иран научился обходить за долгие годы. Санкции вместе с блокадой — другое дело. Китайский нефтяной импорт из Ирана рухнул втрое по сравнению с началом 2025 года. Те НПЗ в КНР, что сидели на иранской нефти, пересели на бразильскую и иракскую. Трамп, по слухам, лично обзванивает иностранных лидеров, требуя разорвать связи с Тегераном.
Но единственная страна, чей голос здесь действительно что-то значит, — Китай. И вот тут Вашингтон упирается в стену. 24 сентября Си Цзиньпин должен встретиться с Трампом в Вашингтоне ради обсуждения торгового перемирия. В ноябре вступают китайские ограничения на экспорт редкоземельных металлов. Белый дом не станет обострять с Пекином из-за Тегерана прямо сейчас. Госбанки КНР будут формально соблюдать ограничения ради сохранения долларовых расчетов, а все остальные — по мере возможностей игнорировать.
На этом фоне отказ Катара присоединяться к санкциям выглядит не капризом, а трезвым расчетом. Доха — посредник. А посредник, поддержавший санкции, мгновенно теряет статус. Катар держит около 12 миллиардов долларов иранских активов и весной открыл Тегерану кредитную линию на шесть миллиардов для импорта. Едва ли без молчаливого кивка Вашингтона.
Китай берет инициативу в свои руки
«С точки зрения Пекина, Вашингтон шаг за шагом подрывает фундамент собственной мощи, ссорится с союзниками и настраивает весь мир против себя», — отмечает Джулиан Гевирц, бывший советник по Китаю в Совете национальной безопасности и Госдепе при Джо Байдене. «В итоге многие страны начинают убеждаться, что им проще и надежнее договариваться с Китаем, чем с Америкой, которая все чаще действует исключительно в собственных интересах», — добавляет он.
Нобелевский лауреат Пол Кругман формулирует еще жестче: «Китай не участвовал напрямую в войне в Персидском заливе. Однако он явно не скрывает удовлетворения нашим унижением. И ход войны, и роль, которую сыграл Китай, существенно сместили глобальный баланс сил в его пользу». «Да, Китай — коррумпированная автократия, он не уважает права человека и не разделяет демократические ценности, — отмечает Кругман. — Но люди по всему миру пришли к выводу, что китайцы — люди серьезные, а мы — нет». «Поэтому в Америка эту войну проиграла, а Китай — выиграл», — резюмирует экономист.
Пекин выступил еще и экономическим стабилизатором, сократив импорт нефти почти вдвое за счет гигантских запасов и не дав ценам взлететь до двухсот долларов за баррель. «Это новое измерение в мировой политике. Раньше, когда возникали проблемы на нефтяном рынке, президент США первым делом звонил в Эр-Рияд и просил Саудовскую Аравию увеличить экспорт нефти», — сказал главный нефтяной эксперт Bloomberg Хавьер Блас. «Теперь же не исключено, что сначала будут звонить в Пекин и просить сократить импорт. Это чрезвычайно любопытный сдвиг. Очень интересно, какие политические последствия он будет иметь для Соединенных Штатов», — добавил он.
Тупик, из которого придется найти выход
Официальный представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи заявил: «Когда притеснитель заявляет, что все банки, экономические предприятия, порты, аэропорты и правительства должны выбирать между подчинением прихотям Вашингтона и столкновением с американскими ответными мерами, вопрос уже не ограничивается лишь Ираном». «Ни одно порядочное государство, ценящее свой суверенитет и национальные интересы, не смирится с нормализацией столь масштабного беззакония и систематического запугивания», — добавил дипломат.
Глава МИД Ирана Аббас Арагчи по итогам встреч с пакистанской и оманской делегациями обозначил курс: «Приверженность Ирана миру и стабильности реализуется в сочетании с твердой и непрерывной дипломатией с нашими соседями». В качестве примера он назвал предложенный механизм создания нового коридора, совместного разминирования и последующего управления Ормузским проливом.
Замглавы иранского МИД Казем Гарибабади сообщил о временной договоренности с Оманом: «Мы согласовали с Оманом, что суда будут входить в пролив через иранские территориальные воды. Часть маршрута в сторону выхода из пролива тоже будет пролегать через иранские территориальные воды». Впрочем, дипломат тут же охладил ожидания: «Это не означает открытие пролива». Полноценное восстановление судоходства возможно лишь после завершения конфликта с США.
Катар, выступающий посредником наряду с Пакистаном, настаивает на мирных переговорах. «Наши представители каждый день ведут телефонные разговоры, пытаясь проработать идеи и способы возвращения к переговорному процессу», — заявил официальный представитель МИД Катара Маджид Аль-Ансари. «Нашим приоритетом всегда было достижение дипломатического урегулирования через переговоры», — подчеркнул он, призвав стороны «в полном объеме участвовать в переговорах и в посреднических усилиях, которые возглавляют Катар и Пакистан, а также другие региональные игроки». При этом Доха отвергла идею двусторонней сделки с Ираном: «Это региональная проблема, которая требует регионального решения. Ее нельзя урегулировать в двустороннем формате с Ираном». «Иран закрыл Ормузский пролив способом, который выходит за рамки норм международного морского права и добрососедских отношений. Этому должен быть немедленно положен конец», — обозначил Аль-Ансари. «В Катаре мы считаем, что здесь необходим региональный диалог. Главная задача — вернуть свободу судоходства и открыть Ормузский пролив так, как это было до войны», — заключил он.
Министр внутренних дел Пакистана Мохсин Накви по итогам визита в Тегеран начальника пакистанской армии фельдмаршала Асима Мунира отрапортовал о «значительном прогрессе». Но прогресс в чем — в возобновлении переговоров или в затягивании времени — никто толком не объясняет.
А Трамп продолжает угрожать. 17 августа досталось Оману: «Если Оман встанет у нас на пути, мы разбомбим его к чертям». На следующий день президент выложил карту «Новые территории США», куда включил побережье Ирана, Омана и ОАЭ. В МИД Ирана ответили, что пролив нельзя захватить «ни твитом, ни предвыборной речью».
Регион застыл в формуле «ни мира, ни войны». Мекканское соглашение о коллективной обороне между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном пока выглядит спонтанным жестом — хуситы уже бьют по саудовским кораблям, а союзники молчат. ОАЭ сближаются с Израилем, получив «Железный купол» и тайный визит Нетаниягу. Оман пытается договориться с Тегераном напрямую. Арабские монархии впервые вслух сомневаются в нужности американских баз на своей территории.
Простого выхода нет ни у кого. Вашингтон не может ни победить, ни уйти. Шестимесячная война переписала архитектуру безопасности Ближнего Востока, и старую уже не склеить. Вопрос лишь в том, кто будет держать карандаш, когда начнут чертить новую. Но, судя по всему, это будет не Вашингтон.
Николай Ильясов
