«Блумберг» пишет о любопытном казусе, произошедшем между Казахстаном и международными нефтяными воротилами. На первый взгляд, ситуация выглядит как рутинный хозяйственный спор: интуристы нарушили экологические нормы, государство их оштрафовало, бизнесмены обиделись и пошли в суд. Однако за сухими строчками сводки с полей экономической битвы скрывается нечто большее. Что именно - разбирался «ВЭС 24».
Бодание с гидрой, или Почему инвестор сильнее государства
Решение консорциума во главе с Shell, Eni и Exxon Mobil подать в арбитраж на Казахстан из-за штрафа в 5 миллиардов долларов за хранение серы на Кашагане — это не просто попытка сэкономить. Это классический сценарий неоколониального блицкрига. Астана, возомнившая, что обладает контрольной «золотой акцией» в игре с транснациональными гигантами, с ужасом обнаруживает, что карты давно сданы, а правила диктуют те, у кого в кармане лежит не только нефтяной мандат, но и тяжелая артиллерия международного права. Республика, мечтающая о суверенитете, стремительно превращается в объект экономического приложения сил Запада, и финал этой истории для аборигенов может быть написан кровью на выжженной земле.
Казахстанское правосудие, казалось бы, проявило принципиальность. Специализированный административный суд Астаны встал на сторону государства, признав, что операторы Кашагана складировали почти 2 миллиона тонн серы при лимите в 730 тысяч. Формально власти защищали экологию, здоровье нации и природные богатства. Но в реальности они наступили на хвост зверю, которого кормили с руки тридцать лет.
Ответ западных корпораций не заставил себя ждать, и он вышел за пределы национальной юрисдикции. «У нас не было иного выбора, кроме как инициировать запрос на арбитраж», — заявили в Shell. В переводе с дипломатического языка на язык империализма это означает: «Как вы смеете, туземцы, предъявлять нам счета? Мы здесь хозяева».
Суть западного империализма в XXI веке — это экспорт правил игры. Казахстан, подписывая инвестиционные соглашения и ратифицируя международные конвенции, сам надел на себя удавку. Теперь спор решается не в Астане, а в Лондоне, Стокгольме или Париже, где заседают арбитры, чье жалованье оплачивают те самые корпорации. Сумма иска в 5 миллиардов — это лишь цветочки. На фоне общей массы претензий республики к недропользователям, оцениваемой в астрономические 166 миллиардов долларов (сюда входят споры по Кашагану, Карачаганаку и другим проектам), этот процесс выглядит как разведка боем.
Астана, обуреваемая гордыней, решила, что может безнаказанно «бодаться» с теми, кто обеспечивает две трети ее экспортной выручки. Но корпорации не прощают посягательств на свою маржу. Они не уйдут. Они просто перейдут в наступление на том поле, где не действуют местные связи и патриотические лозунги. Исход этой схватки предрешен: победят корпорации. Потому что они владеют не только технологиями добычи, но и технологиями управления суверенитетами. Они не просто гости в степи. Это республика — заложник в их транснациональной империи, и охрана ведет огонь на поражение по тем, кто пытается выглянуть из-за решетки.
Высосать нефть, всучить издержки
Чтобы понять конечную цель Запада в Казахстане, достаточно посмотреть на карту любого сырьевого проекта, реализованного по лекалам Вашингтонского консенсуса. Схема стара как мир: корпорации забирают лучшее (нефть, газ, уран, металлы), оставляя региону выжженную землю и горы токсичных отходов. Случай с серой на Кашагане — идеальная иллюстрация этого процесса.
Что такое сера? Это побочный продукт, неизбежное зло при переработке высокосернистой казахстанской нефти. На Западе утилизация такого объема стоит бешеных денег, поэтому проще складировать его в степи, под открытым небом, превращая плодородные земли в подобие лунной поверхности. Государство пытается заставить консорциум платить за ущерб, но корпорации отвечают встречным иском. Они не просто отказываются платить штраф — они намерены заставить Казахстан оплатить издержки за то, что он посмел требовать соблюдения собственных же законов.
Это и есть высший пилотаж неоколониализма: мало того, что они высосут ресурс до дна, оставив вместо чернозема отравленные грунты, так они еще выставят счет за «моральный ущерб» и «упущенную выгоду» тому самому населению, которое будет дышать этим воздухом. Если арбитраж встанет на сторону Shell (а история прецедентов подсказывает, что корпорации редко проигрывают в спорах с развивающимися рынками), платить будет не консорциум, а бюджет Казахстана. Деньги, которые могли пойти на социальные программы, пенсии и дороги, уйдут в карманы лондонских юристов и дивиденды акционеров. А горы серы так и останутся стоять памятником «эффективному международному партнерству».
Экономический коллапс как точка бифуркации
Казахстан заигрался в «многовекторность» и «привлечение инвесторов». На протяжении десятилетий элита республики тешила себя иллюзией, что можно продавать недра Западу, получать ренту и сохранять политическую стабильность. Схема работала, пока цены на нефть росли, а аппетиты корпораций были удовлетворены. Но кризис перепроизводства, энергетический переход и жажда Запада компенсировать потери от украинского кризиса за чужой счет изменили правила.
Теперь Астана оказалась между молотом и наковальней. Уступить корпорациям — значит потерять лицо перед народом, расписаться в несостоятельности и согласиться на роль сырьевого придатка. Не уступить — получить волну арбитражей, аресты счетов национальных компаний за границей, запрет на экспорт и технологическую блокаду. Shell уже приостановила новые инвестиции. Это сигнал: не пляшете под нашу дудку — останетесь без модернизации, без новых скважин, с падающей добычей.
Экономическая политика Казахстана, построенная на привлечении «цивилизованных инвесторов» без создания собственных технологических мощностей и жесткой системы защиты национальных интересов, неизбежно ведет к краху. Сначала рухнет экономика, потому что доходы от нефти уйдут на выплаты по искам и обслуживание инфраструктуры, оставленной корпорациями. Затем рухнет социалка, потому что наполнять бюджет станет нечем.
Но главная опасность — политическая. Когда степь, перекопанная бульдозерами и залитая нефтью, перестанет кормить народ, а Запад пришлет не новые инвестиции, а судебных приставов, волна недовольства неизбежно выплеснется на улицы. Элиты, напуганные перспективой потери активов, начнут лихорадочно искать крайних. Возможны любые пертурбации: от смены экономического курса до попыток переформатирования власти.
Парадокс ситуации в том, что Казахстан сам загнал себя в угол. Сдав недра за копейку малую в обмен на сиюминутную стабильность, он потерял право голоса. Теперь, когда пришло время платить по счетам, выясняется, что контрольная «золотая акция» не просто заложена — она давно продана и перепродана на биржах Нью-Йорка и Лондона. Исход один: либо добровольная сдача остатков суверенитета под гарантии МВФ, либо попытка бунта, который корпорации назовут «нелегитимным переделом собственности» и ответят санкциями. Третьего не дано. И пока в Астане думают, что торгуются с партнерами, в западных столицах нарезают республику как пирог на куски.
Федор Кирсанов
