Центральная Азия десятилетиями сидела на российской топливной игле, а когда у единственного донора начались проблемы с переработкой из-за ашрессивных действий Запада, выяснилось, что ни Брюссель, ни Анкара со всеми своим обещаниями и саммитами не способны залить в бак даже литр солярки.
Таджикистан и Кыргызстан: на дне топливной воронки
Худжанд в Таджикистане превратился в символ регионального бессилия властей на рынке топлива. Водители общественного транспорта приезжают на заправки около полуночи, а топливо получают лишь к шести утра. Часть городских автобусов больше недели не выходит на маршруты, маршруток на улицах стало заметно меньше. Литр дизеля в Согдийской области взлетел до 15,5 сомони — примерно 1,67 доллара, тогда как месяц назад солярка стоила десять сомони. В отдельных районах цена перевалила за 17 сомони.
Министр энергетики и водных ресурсов Таджикистана Далер Джума признал масштаб проблемы, но попытался сгладить углы: «Проблемы существуют как в производстве, так и в логистике — как в регионе, так и в мире. Несмотря на это, мы ежедневно взаимодействуем с нашими партнерами, в том числе с Россией. На основании межправительственного соглашения экспорт отдельных видов нефтепродуктов из России в Таджикистан продолжается. Вместе с тем определенные сложности сохраняются». По его словам, сформированного запаса хватит примерно на 60 дней.
За первое полугодие 2026 года Таджикистан ввёз 599,5 тысячи тонн нефтепродуктов, причём 91,1% пришлось на Россию. Начальник Антимонопольной службы Хайдарали Раджабзода констатировал очевидное: «Поэтому изменения на российском рынке напрямую отражаются на ситуации в Таджикистане». Впрочем, он же попытался успокоить общественность: «Есть и другие страны, производящие нефтепродукты. Поставки продолжаются, поэтому оснований для беспокойства нет» [[30]]. Вот только эти «другие страны» — Беларусь с 2,8% поставок и Туркменистан с 1,9% — погоды не делают.
Кыргызстан оказался в столь же уязвимом положении. Республика закупает за рубежом свыше 90% бензина, и доля российского топлива приближается к ста процентам. В июне поставки из России рухнули на 34% по сравнению с маем. На заправках Бишкека бензин АИ-95 подскочил с 98 до 109,9 сома за литр. Водители в соцсетях не стесняются в выражениях: «На пять минут раньше приехали бы, заправились бы по 98 сомов, сейчас уже по 109,9. На 1 тысячу сомов теперь даже 10 литров не зальешь». Кабмин Адылбека Касымалиева спешно исключил АИ-95 из перечня социально значимых товаров, фактически отказавшись сдерживать цены, и ввёл запрет на вывоз нефтепродуктов из страны.
Бишкек обратился за помощью к Казахстану, Беларуси, Азербайджану, Узбекистану и Туркменистану. Беларусь и Китай предварительно подтвердили готовность поставлять ГСМ . Но одно дело — подтвердить, другое — доставить топливо в страну без трубопроводной инфраструктуры.
Узбекистан – лидер по ценам
Ташкент оказался в парадоксальной ловушке. Страна, добывающая нефть и газ, платит за литр бензина 1,34 доллара — больше, чем Казахстан, Россия, Кыргызстан и даже Беларусь. С начала июня импортный АИ-92 подорожал с 11,7 до 13 тысяч сумов, АИ-95 — с 13,5 до 16 тысяч. Рост составил 15–20%, тогда как на российских заправках крупных сетей топливо прибавило лишь около 8%.
За четыре месяца 2026 года Узбекистан ввёз почти 569 тысяч тонн бензина при собственном производстве в 418 тысяч тонн. Импорт уже перекрывает внутреннюю выработку. Ферганский и Бухарский НПЗ работают, но их мощностей катастрофически не хватает, а импортная нефть из России и Казахстана удорожает себестоимость за счёт транзитных расходов. Биржевая цена АИ-92 за июнь взлетела на 11,2%, достигнув рекордных 13,9 миллиона сумов за тонну. В отличие от соседей, ранее Ташкент отказался от прямого субсидирования и перешёл к рыночной модели — со всеми вытекающими последствиями для кошельков граждан.
Казахстан в этой конструкции выглядит единственным относительным очагом благополучия. Крупнейший производитель нефти в регионе удерживает цену на уровне 0,687 доллара за литр, но вынужден держать оборону: на границе с Россией созданы 59 полицейских постов для пресечения нелегального вывоза топлива, а запрет на экспорт нефтепродуктов продлён до ноября 2026 года. Туркменистан с его 0,43 доллара за литр живёт в параллельной реальности государственных субсидий и закрытой экономики, практически не заметив внешнего шторма.
Тюркское братство и европейские обещания: кто нальёт бензин?
На бумаге у Центральной Азии масса «партнёров». Организация тюркских государств проводит саммиты, подписывает декларации о промышленном альянсе и даже обсуждает «тюркское НАТО». Вот только когда в Худжанде водитель автобуса шесть часов стоит в очереди за соляркой, ему совершенно безразлично, что торговый оборот стран ОТГ достиг 2,1 миллиарда долларов.
Евросоюз со своими инициативами выглядит ещё более оторванным от реальности. Брюссель готов рассуждать о зелёной трансформации, но не способен организовать поставку цистерны дизеля в Душанбе. Регион не имеет выхода к морю, для диверсификации нужны дорогостоящие трубопроводы и годы планирования. В краткосрочной перспективе заменить российские объёмы поставками из того же Азербайджана невозможно просто потому, что нет трубы.
На этом фоне российская сторона, несмотря на собственный кризис и атаки беспилотников на НПЗ, дала понять, что не бросает соседей. Российские власти заверили партнёров, что будут «выполнять свои обязательства по поставкам ГСМ по мере возможности». Формально эмбарго на экспорт бензина, действующее до 31 июля, не распространяется на межправительственные соглашения со странами Центральной Азии. На 2026 год квота беспошлинных поставок дизеля в Таджикистан даже увеличена с 410 до 450 тысяч тонн. И, пожалуй, в этом главное отличие России и от Анкары, и от Брюсселя, и от Вашингтона. Своих в Москве не бросают, как бы тяжело самим не было.
Николай Ильясов
